И что за старцы святые то были – тоже помалкивает. Были у Глеба на то свои подозрения, да не подкрепленные ничем.

Они же погибли, он сам видел. В огне заживо сгорели.

Правда, конь Фараон уцелел каким-то образом… Прискакал потом к людям, поймали его…

Но только конь. Без всадника.

Впрочем… не суть важно это сейчас. Потом, коли даден будет укорот Кащею – Глеб уж у Бречислава все выпытает. Бороду на кулак намотает, а ответ получит.

Ибо негоже такому подвигу безвестным оставаться. Возвестить надо о сих старцах. В святцы внести. Часовню им воздвигнуть. А лучше – храм многоглавый.

Чтоб не забыл сего свершения люд православный.

Став темником, Глеб с одобрения Всеволода стал выдвигать младших воевод. Те избирали себе сотников, а те – десятников.

Непростое было дело. Слишком огромным и разношерстным вышло войско. Попробуй так всех распределить, чтобы никто никому не мешал, а вот на помощь прийти мог. Всех надо в нужных местах расставить, каждому свою задачу дать, да чтобы он еще выполнить ее умел.

Над богатырями по общему согласию поставили старшого. Илью Муромца, разумеется, кого же еще. Титулование больше почетное, конечно: отдельной дружины из богатырей составлять никто не будет.

Да и что есть такое «богатырь»? Герой былинный. Известен коли делами своими ратными – хоробром зовешься. А коли подвигами известен – то уже богатырь. Один или два богатыря у любого князя в дружине сыщется.

Хотя теперь, конечно, не столько их, сколько в былые времена. Да и сами уже далеко не те.

Измельчали богатыри, исхудали…

Прежде-то, слышно, они были – ух!.. Земля от шагов тряслась, птиц на лету криком сшибали.

Как вот, да, старый порубежник Илья Муромец. Последний из древних героев. Живая легенда.

Многим тут даже не верилось, что он в самом деле рядом сидит. Шептались иные, что вовсе это не тот самый Илья. Просто нашли где-то Глеб с Всеволодом дедана поздоровее, нарядили в латы булатные, да и выдают за сказочного Муромца. А настоящий-то давным-давно опочил.

Если вообще когда-то жил на свете. Может, вовсе и не было такого человека. Кощунники выдумали, детушек малых веселить.

Но когда Муромец встал во весь рост, когда громыхнул басом своим – рассеялись сомнения. Обычный человек не может говорить так, словно сама Мать – Сыра Земля устами его вещает. Веяло от старика такой мощью, что мурашки по коже бежали.

– Я вам, други, так скажу, – обвел он стол взглядом из-под седых бровей. – Рад что все мы собрались здесь. Рад, что усобицы оставили. Надеюсь и верю, что и впредь так все останется. Но теперь договориться нам нужно, как будем с Кащеем ратоборствовать. Кто что имеет предложить?

– Я предлагаю атаковать свиньей! – подал голос Васька Буслаев.

– А это как? – не понял Глеб.

– Церез грязные лужи со смацным похрюкиванием! Враг охереет от неожиданности, а мы его копьем в ухо!

– Васька, поди на кол отсюда, – процедил Всеволод. – Ты что городишь, сукин сын? Ты почто тут позоришь нас всех?

– Ницего не знаю, я пьян! – огрызнулся Буслаев. – Эт’ зелья дурманныя во мне говорят!

Зелья дурманныя в нем не только говорили, но и ходили, и руками двигали – потому что Буслаев зачем-то зарядил соседу в ухо. Не умел Вася Новгородский подолгу смирно сидеть, чесались пальцы подраться с кем-нибудь.

Князья такому попранию устоев не порадовались. Буслаева всем миром одолели, отмудохали, завернули в скатерть и выкинули во двор. Сами же продолжили беседу серьезно.

Дольше всего обсуждали Кащеевых чудищ да колдунов. Татаровья – обычные люди. С псоглавцами и людоящерами сражаться тоже можно, приноровиться только надобно. Но те, у кого силы есть особенные… с этими непонятно, что и делать.

Ладно еще те, что послабже. Вон, одолел же Демьян Куденевич козла-страховидла. Тот живым ушел, правда, да вряд ли долго еще после протянул. Вопить-пугать теперь уже точно не сможет.

То же с другими. Соловей-Разбойник свистеть умеет так, что деревья падают, – но Илья Муромец его уж единожды побеждал. Не такой он страшный.

Или Джуда-колдун. Карла летающий, всего и беды. Уж верно, меткий стрелец его на землю-то ссадит.

Но совсем иное дело – тварь катучая, Кобалог. Этот, кажется, вообще неуязвим.

Или Змей Горыныч. Страшилище из страшилищ, тоже умеющее город сжечь в одиночку. Не так легко и быстро, как Вий, но сумеет.

Про самого Кащея Бессмертного даже заговаривать не решались.

А если о простых воях речь вести, то худшие из всех, конечно, дивии. С ними только и остается, что рвы копать, да на колья заманивать. Как под Тиборском делали.

– Мы там многих таким манером к праотцам отправили, – пробасил воевода Самсон. – Пущай общество мне дивиев поручит. Есть мыслишка одна. Только люди понадобятся, да и немало.

– Опять ям нароешь, Самсон Самсоныч? – осведомился Глеб.

– Не без этого. Только похитрей теперь все устрою. Ты, княже, спокоен будь, не подведу.

– Мы тут все надеемся, что не подведешь, – грозно сказал Всеволод. – Слишком много на кон поставлено, воевода. Не подведи так что. И вы все тоже – не подведите.

Глава 28

Спокойны были воды Итиля. Плыла над ними тихая песня. То вещий Боян перебирал струны, ласкал слух людской.