Читаем Конец полностью

— Я? Да я до него даже не дотронулся! — кипятится Уго. — Прямо черт какой-то, а не пес! Видать, что-то унюхал… А! Понял! Он унюхал, что ты собираешься вырядиться в бикини, — добавляет он, давясь смехом.

— Вернется, куда он денется, — угрюмо бросает Хинес. — А ты попридержи язык… не то мы тебе больше пить не дадим.

— Да неужели? — Уго насмешливо растягивает слоги.

Он вроде бы хочет сказать что-то еще, но его перебивает Марибель:

— Смотрите, здесь есть вода! — Она нажимает на рычаг, и в пересохшую пыльную чашу падает светлая струя.

— Ясное дело! — говорит Ньевес. — Тут ведь наверняка родник.

— Хорошо хоть родники не… — Хинес недоговаривает фразы, заметив странные знаки, которые делает Ампаро, словно призывая всех к молчанию.

— Ребята, ребята… — произносит она шепотом, — не двигайтесь… там что-то… кто-то есть.

— Где?

Ампаро кивает головой в сторону нижней части площади. Хинес и Мария смотрят туда же, но ничего не видят — ничего, кроме асфальта, покрытых тенью стен и полукруглой арки, с которой начинается одна из улиц, местами имеющая форму туннеля.

Остальные как будто не услыхали тревожного призыва Ампаро. Но наступившая вдруг тишина и выжидательная поза товарищей заставили и их тоже насторожиться. Марибель перестала жать на рычаг, и струя тотчас перестала звенеть. Уго поднялся со стула. И уже через несколько секунд все, поглядев в нижнюю часть площади, туда, где темнел под аркой проем, увидели то, на что показывала Ампаро, — резко очерченный черный силуэт, огромную фигуру на фоне светлого пятна, обозначающего конец туннеля.

— Что это?.. Это человек…

— Да, кажется, человек.

— На сей раз ты не скажешь, что мы впали в истерику…

— Но он совсем не шевелится.

— И… какой-то слишком большой, посмотрите!

Трудно определить реальные пропорции фигуры с такого расстояния, особенно с учетом того, что видны лишь общие очертания, без всяких деталей, и вообще трудно в чем-то разобраться, когда тобой владеет парализующий иррациональный страх; и тем не менее впечатление такое: вдалеке стоит крупный человек, не только высокий, но и тучный. Однако есть в нем и что-то странное — возможно, то, что он так долго сохраняет неподвижность, — и это мешает назвать неизвестное существо человеком.

— А вдруг… это статуя?

— Прямо посреди улицы?

— Перестаньте чушь молоть, смешно ведь… Разве мы не мечтали встретить хоть кого-нибудь? Ну вот! Давайте лучше с ним заговорим.

— Но он… он не шевелится…

— Привет! Доброе утро!

— Он пошевелился! Точно пошевелился!

— Ой, что это? Что это на нем? Вроде какая-то шапка.

— Эй, послушайте! Послушайте!

Только одна Мария отважилась обратиться к загадочному существу. Все остальные, даже Уго, даже Хинес, вдруг напрочь забыли свои шуточки, свой скептицизм и замерли от страха, не в силах пошевелить пальцем, и лишь в ужасе ждут, чем закончится попытка Марии установить контакт с незнакомцем.

Развязка наступила очень быстро. Мария делает несколько шагов навстречу таинственной фигуре, и тут этот черный силуэт согнулся, превратившись в округлую массу, беспокойно дернулся и двинулся вниз по улице, при этом тяжелое туловище, покрытое темной шерстью, колышется, так что сразу становится понятно, что это не человек, а зверь. Когда он покидает темный участок, люди за несколько секунд, пока он не скрылся за поворотом, успевают четко различить закругленные уши, прижатый к туловищу короткий хвост и очень характерный — неуклюжий и одновременно мощный — бег.

— Медведь! Это был медведь! Медведь!

— Он стоял на задних лапах. Поэтому…

— Медведь? А какого хрена здесь делает медведь?

— Непонятно… Может быть…

— Их недавно стали завозить сюда из других мест. Хотят, чтобы прижились.

— Да, но не сюда же, а в район Кордильеры…

— Вот почему… вот почему убежала собака.

— Сколько нас сейчас? Сколько нас… было?

Ньевес задала вопрос очень нервно, глядя на спутников широко распахнутыми глазами и часто, как-то по-куриному, тряся головой.

— Утихни, ради бога, — велит ей Хинес. — Мы все здесь.

— Но сколько нас все-таки было? — не отступает Ньевес, окончательно теряя контроль над собой. — Я никак не могу вспомнить, сколько нас было!

Остальные наблюдают эту сцену с нескрываемым испугом. Паника Ньевес подействовала на них, и все принимаются суетливо пересчитывать друг друга. Только Уго не обращает никакого внимания на происходящее: он сидит с отрешенным видом, наклонившись вперед и прикрыв глаза рукой, словно погруженный в какие-то свои думы.

— Ньевес… Ньевес… Успокойся. Все на месте. — Хинес подходит и опускает руки ей на плечи. — Никто не пропал, нас… шестеро… шестеро, посмотри сама: Ма… Марибель, Уго…

— Но ведь нас было больше! Раньше нас было больше!

— Когда? — уточняет Ампаро. — Когда раньше?

— Давайте уйдем отсюда, — просит Марибель, озираясь по сторонам. — Медведь может вернуться…

— Да хватит вам! — вдруг повышает голос Мария, грубо отталкивая Хинеса. — Неужели никто не способен… по-настоящему обнять эту женщину?

Мария крепко прижимает к себе Ньевес. Она немного ниже ростом, поэтому ей приходится встать на цыпочки, чтобы их щеки соприкоснулись.