<p>Валерий Федорович Евтушенко</p><p>Конан и Вольные стрелки</p>

<p>Часть первая</p><p>Конан и Вольные Клинки</p>

<p>Глава первая</p><p>Орлы слетаются</p>

Страна Коф (Котх или Кос в зависимости от произношения жителей соседних государств) представляла собой обширную долину, протянувшуюся с запада на восток в окружении северной и южной горной гряды, смыкающихся на западе. Поэтому влажные циклоны с Западного океана не могли преодолеть горных вершин и разражались бесполезными ливнями на границе с Аргосом. Со стороны Заморы и Хаурана местность была открыта горячим ветрам пустыни, которые проникали далеко вглубь территории Кофа, принося с собой с собой зной и пылевые бури. Кроме Хоршемиша, столицы государства, в Кофе было еще только два крупных города у его западной и восточной границ — Ханирия и Хрош. Правил Кофом король Страбонус, государь властный, но скупой и прижимистый. Ходили слухи, что наследный принц Адад не в ладах с отцом, поэтому недавно покинул Хоршемиш и перебрался в свой дворец в Хроше. Некоторые, наиболее дальновидные жители Кофа, пророчески предсказывали, что это противостояние добром не кончится и опасались даже гражданской войны. В этих предсказаниях была большая доля здравого смысла, так как, действительно, принц близко сошелся с известным мудрецом и чародеем Пелиасом, который ненавидел нынешнего верховного мага Тсотха Ланти и стремился занять его место у королевского трона.

— Король, твой отец, давно уже передал бразды правления в руки Тсотха Ланти и именно верховный маг фактически управляет государством, — убежденно говорил Пелиас принцу в его рабочем кабинете дворца в Хроше, — этому следует положить конец. Или король должен удалить Тсотха Ланти или отречься от престола сам.

Пелиас находился в том возрасте, который было принято считать расцветом зрелости. Ему было около пятидесяти лет, в его черных волосах, спадавших волной на плечи, заметно проглядывали серебряные нити, как и в окладистой бороде, спускавшейся на грудь. Маг был высок и не по годам строен, его бледное с величественными чертами и высоким лбом лицо обличало в нем личность поистине харизматического размаха, а большие темно-карие глаза светились мудростью.

Принц Адад, изящный и гибкий молодой человек, вряд ли старше двадцати пяти лет с красивым лицом и умными живыми глазами, скептически усмехнулся.

— Я не стану с тобой спорить, мудрый Пелиас, — сказал он, — но позволю себе заметить, что на место верховного мага претендуешь ты. А, кто может поручиться, что, устранив Тсотха Ланти, ты тоже не приберешь к рукам власть и не станешь фактическим правителем Кофа?

Пелиас разгладил рукой бороду.

— Ты, принц, не по годам мудр и умеешь за красивыми словами видеть суть вещей. Ты не ошибся в моих намерениях стать верховным магом, но между мною и Тсотха Ланти есть существенное различие.

Принц вопросительно посмотрел на него.

— Да будет тебе известно, принц, — понизил голос маг до таинственного шепота, — что однажды ночью пьяная танцовщица из Шадизара заснула слишком близко к руинам на Взгорье Дагот и проснулась в объятиях черного демона из преисподней. Вот от этой грешной связи и произошел ублюдок, которого именуют ныне Тсотха Ланти.

Принц вздрогнул и по его лицу пробежала тень.

— Неужели у трона моего отца постоянно присутствует полу демоническое отродье? — с отвращением спросил он.

— Не только присутствует, но и правит страной, а, между тем, его черная душа принадлежит преисподней, он не только полу демон, но и колдун! — подтвердил Пелиас. — Возможно, меня трудно назвать праведником, но все же я человек, а не порождение темных сил ада. Если я стану верховным магом, то буду лишь хорошим советником, возлагать же бремя власти на свои усталые плечи я не намерен. Мне будет достаточно одних размышлений о бренности бытия и созерцания картины мироздания в спокойствии и безмятежности под сенью трона.

Адад задумался. Отношения с отцом у него складывались не просто. Он давно просил у отца одну из богатых провинций, желая приобрести опыт государственного управления, так как Страбонус уже достиг возраста, когда всякое могло случиться. Наследником трона являлся Адад, но к управлению делами государством отец ни его, ни младшего сына Амальрика не допускал. Теперь, после слов Пелиаса, принц понял, что король поступает так по совету Тсотха Ланти. В его душе вскипел гнев и на отца, и на колдуна. Внезапно ему на ум пришла мысль, не для себя ли готовит трон Тсотха Ланти…

— Допустим, в противостоянии с Тсотха Ланти я приму твою сторону, — нахмурясь, произнес он, — но, если доведется сражаться, могу ли я рассчитывать на твою магическую помощь?

Пелиас замялся, отведя взгляд в сторону и избегая смотреть в глаза принцу.

— Видишь ли, — попробовал объяснить он Ададу ситуацию, — если я это сделаю, Тсотха Ланти получит возможность нанести ответный удар. Лучше бы нам с ним придерживаться нейтралитета. Воевать же и побеждать на полях сражений должны солдаты. Вмешательство магов ни к чему хорошему не приведет, поверь.