– Ночью невозможно бегать, а отжиматься надоело. Только для нагрузки перед сном. Ну и чтобы алкоголь выходил.

Ему не нравится, когда я смотрю футбол, не нравится, когда я сохну по своей бабе, теперь еще ему не нравится, что я танцую… Боже милостивый, как я вообще с ним уживаюсь? И почему при всем при том я чувствую себя с ним комфортно, как у Христа за пазухой?

Он смотрел на меня долгим изучающим взглядом.

– Просто когда кто—то танцует один… как бы это сказать… – Он бросил на меня быстрый испуганный взгляд. – Последний раз здесь во «Фри—хаусе» танцевали два негра из Нью—Йорка. Бармен рассказывает. А теперь ты. Они называют тебя за этот танец «русский гангстер». В том году были гангстеры из Нью—Йорка, теперь из Москвы. Танцуй—танцуй, никто не против…

10

Мое пребывание на острове в одиночестве затянулось месяца на два. Деньги давно кончились. За американ—брэк—фаст и бунгало надо было чем—то платить.

Европейская молодежь, тусовавшаяся по полгода во Freehousе, ночевала по два—три человека в бунгало три на три. Да и после разъездов с Братом на джипе будет странно, если «русский гангстер» обратится к ним за помощью.

Телефон Брата молчал. Сниче в командировки не звала. Что было делать, я не представлял.

Тут в голову пришла отличная идея. Образцы. Более двадцати штук. Из которых семь экземпляров штанов раз—ной модификации (превращающихся в шорты элегантным движением руки).

Как—то раз в поселок заглянули белорусы. Полчаса меня мучил вопрос, уместно ли России идти с протянутой рукой к братскому народу. В итоге Россия предпочла медленное умирание от голода и слаборазвитые внешнеэкономические связи с развитыми капиталистическими державами.

Продавать штаны было легче всего. Я придумал небольшую презентацию, которая начиналась со слов:

– Май мани, докьюментс, аллес аусвайс (это если у меня было подозрение, что передо мной немец) ин море… ин зе сии… капут… ол финиш…

Небольшой актерский этюд, посвященный тому, как я беззаботно плаваю в море с рыбками, а затем с ужасом обнаруживаю пропажу документов, выбегаю на берег и заламываю руки в отчаянии – здорово облегчал понимание. Тот, кто отучился на первом курсе актерского факультета, посвященном работе с невидимыми предметами, не пропадет нигде.

– Ай вонт ту кам бэк… – подытоживал я.

– Ту раша? – с ужасом спрашивали меня иностранцы.

– Ноу, ноу ту раша, – отмахивался я руками от слова «раша», как от назойливой мухи. – Ай вонт ту кам бэк ту Бангкок.

Один раз, будучи в состоянии серьезного алкогольного опьянения: добрые канадки из Ванкувера накачали меня водкой после трех выкриков «Павел Буре», – я с удивлением для себя выдал фразу:

– Ай вонт ту кам бэк ту Бангкок… – и, всхлипнув, добавил: – Ту май чилдрен…

Горькая слеза скатилась по моей щеке. Пожилая пара дала двадцать баксов супротив обычных пяти—десяти.

Один композитор, живший на острове, купил у меня штаны и сказал, что заплатит столько, сколько стоят такие штаны в магазине около его дома в Зальцбурге. И дал мне сто баксов. Этого хватило на пять дней.

Жрать приходилось с трансвеститами. По вечерам они жарили барбекю в собственном баре. Продавалось далеко не все. После трех часов ослепительных танцев, во время которых я в ужасе скидывал их мускулистые руки со своей талии, можно было пожарить в угаре вечеринки мясо.

Три раза в шутку резким незаметным движением с меня стягивали штаны и радостно глазели на мой член и задницу. Приходилось обижаться и давать себя долго уговаривать вернуться.

– Нот фак, айм э фрэнд, – грозил я им пальцем.

– Сорри, сорри…

Много жареного мяса.

В принципе, еще месяца три, и я бы стал прилично зарабатывать. На этом острове было много легенд. Осветитель из Голливуда, который освещал самого Гарри Поттера в первой серии. Итальянская писательница, живущая в своем ресторане на пирсе, – каждый, с кем она разговаривала, надеялся, что он уже попал в книгу.

Русский гангстер, скрывающийся от полиции за убийство пятерых человек и просящий денег. Лучше дать, пока он не начал никого убивать на острове. Это стало бы одной из необременительных традиций островной жизни. Но тут появилась Сниче с очередной поездкой.

11

Не сказал бы, что поездки по фабрикам доставляли мне удовольствие. Выходящие навстречу с улыбкой на устах хозяева. Послушные болванчики—менеджеры, у них на лице написано «ноу проблем». Научились. Если тайцы морщат лоб, перестают улыбаться и задают вопросы – значит, скорее всего, с вашим заказом попробуют сделать то, что вам хочется. Если таец на все реагирует «ноу проблем» – бегите от такого производителя. Это будет как в песне Аллы Борисовны про горе—волшебника.

Брат рассказывал, что в Китае все то же самое.