– Да, очень велики. Я полагаю, что они должны заплатить мне столько же, сколько собрали Сулла или Помпей во время восточных походов.[21]

Бебий Лонг поперхнулся, удивленно посмотрел на правителя.

Тот подтвердил:

– Взять меньше не позволяет наше достоинство.

– Но у них нет столько золота и серебра, – пожал плечами Бебий.

– Ты в этом уверен? – спросил цезарь.

– Так точно, государь.

– Бебий, ты должен отвечать за свои слова.

– Поверь, государь, мне известно наверняка, что у квадов и маркоманов нет таких сокровищ. Если ты потребуешь, чтобы они в счет требуемой суммы продавали себя в рабство, они будут воевать, так как ты не оставишь им выбора. Если они оберут всех своих общинников, если даже извлекут сокровища, которые хранятся в священных рощах, это не составит и пятой части названной суммы.

– Что ж, Бебий, ты сам назвал добычу, которую могут заплатить германцы. С завтрашнего дня примешь участие в переговорах и выколотишь из подлецов не менее четырех тысяч талантов золота и серебра. Головой ответишь, если варвары начнут скупиться.

– Государь!.. – воскликнул Бебий.

Коммод краем глаза заметил, как на лице Тигидия Перенниса промелькнула довольная ухмылка. Он повернулся к префекту:

– Это касается тебя тоже, Тигидий. Никто не снимал с тебя ответственность за положительный исход переговоров. А теперь, други, прошу за праздничный стол. Сегодня будем веселиться до упаду, точнее, до того момента, пока кто-нибудь первым не скатится на пол. На него будет наложен штраф в пятьдесят золотых, которые пойдут в кассу коллегии Венеры Виндобонской.

Коммод испытал искреннее удовольствие, отметив, как вытянулись лица у Бебия и Тигидия. Не все же ему одному пребывать в страхе за свое будущее. Пусть и его подданные проникнутся ощущением ужаса, который день и ночь донимал молодого цезаря. Он даже похвалил себя за ловкость, это был хороший способ приводить к покорности строптивцев. Он назвал этот прием правилом номер один.

Глава 8

Неделю Бебий Лонг и Тигидий Переннис вели переговоры с послами варваров, однако приемлемого решения так и не удалось найти. Новое требование императора они встретили спокойно, словно ожидали чего-нибудь подобного. Молчали долго, наконец старик-бур Видукинд заявил: «В нашей стране не хватит золота и серебра, чтобы утолить голод молодого царя». Тигидий, на этот раз державшийся чрезвычайно активно и даже грубо, в сердцах стукнул кулаком по столу, обвинил германцев в скопидомстве, на что длинноусый конунг Теобард, вождь маркоманов, спокойно ответил:

– Зря пугаешь нас, префект Переннис. Бессмысленно требовать того, чего у нас нет. И ты, и легат Лонг тоже знаете об этом. Если это последнее слово великого цезаря, мы воз вращаемся домой. Пусть наши обиды утолят мечи.

Положение спас третий посланник – старейшина племени маркоманов Сегимер, предложивший не спешить, унять неразумные страсти, попытаться поискать взаимоприемлемое решение. Возможно, император согласится растянуть выплату на несколько лет или, например, заменить ее какими-либо иными товарами?

Старейшина квадов, вполне сносно владевший латынью (как, впрочем, и двое других послов, – всем им пришлось пожить в пределах империи), охотно поддержал его:

– Давайте внесем в зачет суммы стоимость ваших соотечественников, которых мы якобы удерживаем в своих землях и число которых, как вы утверждаете, превышает сотню тысяч человек. Цены можно брать средние, те, что сложились на рынке в Виндобоне.

Вечером во время доклада Бебия о состоявшихся переговорах, услышав ответ варваров, император помрачнел:

– Ты в своем уме, Бебий? – тихо спросил он. – Один из главных условий договора пункт о выдаче всех наших подданных, взятых в плен во время Северных войн. Теперь, выходит, мы должны выкупать римских граждан. В таком случае меня вполне обоснованно могут спросить, кто победил в этой неначавшейся войне. Вы ставите меня в двусмысленное положение и даете лишний довод для начала боевых действий. На чью руку вы играете?

Лонг побледнел.

– Ладно, иди.

Бебий спиной ощутил, с какой холодностью глянул ему вслед император. Встретившись с Переннисом, он передал ему, что цезарь отрицательно отнесся к этому предложению. О «двусмысленности» положения, на которое намекнул Коммод, не упомянул. Он не верил Тигидию. Во время переговоров, а также во время общения с императором префект по-прежнему вел себя с туповатой готовностью исполнить любой приказ. Между собой Бебий и Переннис на посторонние темы почти не разговаривали – в этом, как признался себе Бебий, уже отчетливо сказалось веяние времени. Оба таились, понимая, что провал переговоров, разочарование императора грозит им опалой.

Нерадостно было на душе. Вспомнилось, как он сидел в своем лагере на той стороне Данувия, ждал приказа о выступлении… Райская жизнь, если рай, как утверждал его отец, существует.

Он решительно придавил меланхолию и попытался разобраться в сложившейся ситуации.