Читаем Коммод полностью

Бебий, обязательно загляни в Лаврент. Изобрази почтение и готовность пожертвовать жизнью. Внимай каждому слову. Старайся не спорить, тем более не пытайся противоречить, хотя в последнее время он поминает тебя только по-доброму. Главное, не вздумай подкинуть ему какую-нибудь, пусть даже самую здравую, идею, и сам держись подальше от его завиральных идей. Счастье, что он до того напуган шествием язвы, что не только перестал шутить, но начал побаиваться и осторожничать. Смирил воображение, утратил интерес к шуткам. Не знаю, надолго ли, но, по крайней мере сейчас, мы все, занятые управлением государством, отдыхаем. Это дельный совет, Бебий, вот почему я прошу за него плату. Будь добр, прими моих мальчиков в Сирмии. На время, а может, навсегда. Дурные предчувствия не оставляют меня, Бебий. Клянусь, содержание моих детей не будет стоить тебе ни единого аса. У мальчиков есть все, что требуется для взросления, образования, устройства в жизни. Они свободные граждане, я выправил все документы. Их усыновил известный тебе патриций, казненный вместе со всей семьей. Он не возражал и при условии, что его младшей дочери сохранят жизнь, разрешил помолвить ее с моим старшеньким. Прими и девочку, она хорошая, только напугана и потеряла дар речи, но с моими мальчиками вполне бойко объясняется на пальцах. На ее глазах солдаты изнасиловали мать и затем отрезали ей голову.

Таковы последние городские новости. Будет ли им конец?

Кстати, могу сообщить, что вместо меня главным спальником назначен некто Эклект. Тебе должно быть известно это имя. Он – родной дядя Марции, она и порекомендовала его императору. Марция хочет ребенка от цезаря, я убеждаю ее, что это желание невыполнимо и противно богам. По секрету сообщаю, что в паху у господина появилась большая опухоль. Он теперь стесняется выходить на арену в обнаженном виде, поэтому предпочитает появляться в театре или в цирке в женском платье и на городских праздниках, во время гладиаторских боев или заездов публично пьет неразбавленное вино. Поверь, Бебий, народ восторженно встречает его, памятники величайшего украшают цветами, к подножию приносят дары, и это не по приказу городского префекта, а по доброй воле».

Бебий Корнелий Лонг появился в пригородном имении цезаря в конце апреля, когда эпидемия чумы, пробежавшая по Италии, пошла на спад.

Лаврент был расположен к юго-западу от столицы, на склонах гор, обращенных к Тирренскому морю. Места здесь были до восторга живописные – сосновые и лавровые рощи образовывали подобие естественного амфитеатра, сценой в котором служила беспредельная морская синь, открывавшаяся с балконной колоннады дворца цезаря. Вдоль берега – мелкие бухточки, в которых прятались небольшие суденышки, на которых так весело и приятно было ходить под парусом. Все это великолепие накрывало ясное италийское небо.

Присматриваясь к цезарю, Бебий обнаружил, что с тех пор, как они расстались, Луций заметно помягчел. Брезгливость, с какой он после заговора Перенниса взирал на людишек, немного разгладилась, надменность сменилась свое образной терпимостью, и в какие-то минуты легат-пропретор узнавал в нем прежнего, склонного к озорству, простоватого увальня, каким он когда-то был в Виндобоне. Придворных было немного и никого из окружавшего цезаря в Риме гладиаторского отребья. Правда, по дворцу расхаживал прославившийся в тот год борец по имени Нарцисс – широкоплечий, излишне мускулистый молодой человек, но хлопот с ним не было. Нарцисс по большей части помалкивал.

С императором была Марция, при ней игрушкой резвился малый ребенок из тех, кому еще впору ходить голеньким. В тот год держать подобных малышей в доме было модно, и в Риме не было богатого особняка, в котором не держали бы подобных милых пупсиков. Их украшали золотом и драгоценными камнями. Бебий отметил, что император не меньше Марции привязался к мальчику. Называл его Филокоммодом, с удовольствием выслушивал его лепет, брал с собой в постель. Мальчишка в самом деле был красавчиком – золотые вьющиеся кудри, миленькое округлое личико, губки бантиком. Глядя на него, Бебий порой отстраненно, как вполне посторонний человек, сожалел, что у Марции уже никогда не может быть ребенка. Как-то она сама рассказала о том, как на этот счет постарался Уммидий. Марция вполне откровенно, не стесняясь присутствия Коммода, расспрашивала будущего консула, каким растет их сын и вправду ли цезарь обещал ему достойное содержание. Коммод начинал горячиться, клялся, что всегда держит слово, обещал вызвать своего вольноотпущенника Идония, назначенного в ту пору префектом агоры, которому было поручено снабжать маленького Луция денежным содержанием. Пусть Идоний отчитается.

Марция гладила его по руке, старалась незаметно разъединить пальцы. Луций успокаивался и предлагал совершить прогулку по морю.