Читаем Комиссар Дерибас полностью

— Меркулов оказался не той фигурой, — объяснял он причины поражения белой армии на Дальнем Востоке. — Нам бы сюда генерала Кутепова, человека с твердой рукой… Пытался я продолжать борьбу в отряде Пепеляева. Вот был командир! При одном имени трепетали… Но время было упущено. Да и отряд у него был малочисленным. Пришлось на рыболовной шхуне бежать в Хакодате… В одном из боев меня ранили в левую руку, и в Японии пришлось отнять большой палец. Хорошо, что обошлось этим. — Грачев поднимал вверх широкую кисть руки, на которой не было большого пальца. — А руку удалось сохранить.

Морев слушал эти рассказы затаив дыхание — настолько они импонировали его собственным переживаниям и взглядам. Особое восхищение вызывала в нем жестокость, с какой эсеры и белогвардейцы расправлялись с большевиками и красными партизанами. Морев в душе даже простил Грачеву тот факт, что Грачев был провокатором царской охранки, о чем узнал из харбинских газет. Прочитал и забыл, а газеты выбросил.

Грачев посвятил Морева в свои планы: послать на родину отборных людей, которые «шли бы в народ», находили сочувствующих и создавали из единомышленников законспирированные группы ТКП. Главной его целью было — подготовить восстание. И ученик оказался достоин своего учителя.

Морев был допущен к секретной переписке с внутрироссийскими группами и с пражским центром. Теперь он узнал, что в 1929 году Грачев положил начало созданию нелегальных групп ТКП на Дальнем Востоке — вначале в Приморье, а затем в других районах, но эта работа находилась еще в зачаточном состоянии.

Сейчас Морев завидовал Родзаевскому — главарю «Русской фашистской партии», к которому китайские власти и японская разведка относились несколько лучше. От Грачева Морев узнал, что Родзаевский регулярно посылал в Советский Союз диверсионные группы, которые взрывали железнодорожные мосты, убивали советских активистов. Поэтому на Родзаевского сыпались «хозяйские милости». Штаб Родзаевского переселился на Диагональную улицу и размещался рядом с публичным домом «Ницца».

— Ничего, мы еще докажем! — успокаивал Грачев себя и Морева.

Весной 1930 года в Харбин прибыл от нелегальной иркутской группы Василий Сучков. Полгода с Сучковым работал лично Грачев, никого не посвящая в это секретное дело. Но затем ему понадобился помощник, и он привлек Морева.

В один из дней харбинской осени, когда погода словно ополчилась на эмигрантов, в комнату правления ТКП, где уже находились Грачев и Морев, вошел Василий Сучков. Это был довольно высокий молодой человек интеллигентного склада. Одет он был в серый костюм, светлую сорочку с галстуком, в руках — зонтик.

Войдя в помещение, Сучков поздоровался, сложил свой намокший зонтик, повесил на гвоздь. Теперь он бывал здесь почти каждый день, привык к обстановке и держался уверенно.

— Ну и погода! — С этими словами он подошел к Грачеву. — Какие будут указания?

Грачев придирчиво посмотрел на одежду Василия и, не отвечая на вопрос, спросил:

— Ботинки покупали у Чурина или Мацуура?

Чтобы обеспечить Сучкова средствами к существованию, Грачев зачислил его служащим своей конторы, то есть правления ТКП. Получил у японцев для этого дополнительные ассигнования. Использовал Сучкова для различных поручений и за это выдавал ему ежемесячно тридцать иен. Этих денег едва хватало на более или менее сносное питание и оплату жилья. Такая мизерная оплата была одним из методов проверки.

Сучков глянул вниз на свои новые коричневые полуботинки, слегка намокшие, но сохранившие блеск, и ответил:

— Не-ет. По случаю на рынке.

— А-а… Ну ладно. Дождь, кажется, утих. Сходите, пожалуйста, в типографию, проверьте, готов ли наш последний заказ — листовки для Приморья. Уточните, когда их можно забирать.

— Хорошо. — Сучков взял зонтик и удалился.

Когда затихли шаги, Грачев сказал:

— Не верю я этому Василию. Живет не по средствам. Нужно бы последить за ним…

Морев понял, что это предложение относится к нему, и ответил:

— Не умею я это делать, Герасим Павлович.

— Этому можно быстро научиться… Человек вы неприметный… А постороннего привлекать не хочется…

Спустя двое суток Грачев давал Мореву последние наставления:

— Вы уж будьте поосторожнее. Держитесь на расстоянии. Применяйте маскировку, как я вас учил. А самое главное — не упустите Сучкова.

Грачев не опасался того, что Сучков может обнаружить слежку. «Увидит — расскажет мне, — думал он. — Я успокою, скажу, что следят китайцы. Так поступают они иногда с эмигрантами».

Алексей Морев трудился исправно. К дому Сучкова на Трудовой улице подходил рано утром, когда люди начинали просыпаться. Дом барачного типа, жильцов много, но кругом кусты, которые помогали маскироваться. Морев выжидал, когда Василий выйдет на улицу, и следовал за ним как тень. Откуда взялись способности!

Свой пост покидал поздно вечером, когда в окнах домов становилось темно.