Читаем Комиссар Дерибас полностью

Комиссар Дерибас

Документальная почесть воскрешает героические страницы самоотверженной работы чекистов в первые годы Советской власти, борьбы с бандитизмом и кулацкими мятежами. Автор ярко рисует образ стойкого ленинца, талантливого чекиста Терентия Дмитриевича Дерибаса, который не раз выполнял самые ответственные поручения Феликса Эдмундовича Дзержинского. Книга рассчитана на массового читателя.

Владимир Дмитриевич Листов

Биографии и Мемуары / Документальное18+

Annotation

Документальная почесть воскрешает героические страницы самоотверженной работы чекистов в первые годы Советской власти, борьбы с бандитизмом и кулацкими мятежами. Автор ярко рисует образ стойкого ленинца, талантливого чекиста Терентия Дмитриевича Дерибаса, который не раз выполнял самые ответственные поручения Феликса Эдмундовича Дзержинского. Книга рассчитана на массового читателя.


Комиссар Дерибас

СЛОВО ОБ ОДНОМ ИЗ ПЕРВЫХ ЧЕКИСТОВ

Часть первая

1. ЧЕТВЕРТАЯ ОСЕНЬ

2. КРОНШТАДТСКИЙ МЯТЕЖ

3. ФАРАОН

4. ГЛАВАРИ

5. ИМЯ ТВОЕ НЕИЗВЕСТНО…

Часть вторая

1. ВАЖНОЕ ПОРУЧЕНИЕ

2. ДИВЕРСАНТ БЕЛЫХ

3. НАЧАЛО ЛЕГЕНДЫ

4. ЛЕГЕНДА В ДЕЙСТВИИ

5. ЯПОНСКАЯ «МЕЛЬНИЦА»

6. ВАМ ИДТИ ДАЛЬШЕ…

notes

1

2

3

4

5

6


Комиссар Дерибас






СЛОВО ОБ ОДНОМ ИЗ ПЕРВЫХ ЧЕКИСТОВ


С первых дней победы Великого Октября на молодое Советское государство обрушилась интервенция четырнадцати капиталистических государств, заметно активизировались тайные враги — агенты иностранных разведок. С ними сомкнулась внутренняя контрреволюция, а также контрразведки Деникина, Врангеля, Колчака, Юденича.

Великий Ленин предвидел активизацию наших внешних и внутренних врагов. По его инициативе 20 декабря 1917 года Советское правительство издало декрет о создании специального органа защиты революции — Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК). Председателем ВЧК был назначен рыцарь революции, близкий соратник В. И. Ленина, его верный ученик Феликс Эдмундович Дзержинский.

ВЧК, его органы на местах (губчека, уездные ЧК) выявляли и обезвреживали коварные заговоры врагов Советской власти, предупреждали всевозможные диверсии, разоблачали черные замыслы контрреволюции.

Тайная агентура капиталистических государств вкупе с остатками царской охранки были хорошо обучены и вооружены, располагали большими материальными средствами. В борьбу с ними и вступили наши, только что созданные органы ВЧК. Нужно было на ходу, в огне боев, учиться постигать мастерство чекистской работы.

Коммунистическая партия, лично Владимир Ильич Ленин уделяли постоянное внимание работе чекистов. В органы ВЧК, к товарищу Дзержинскому, наряду с опытными большевиками посылались солдаты, матросы, рабочие, крестьяне, готовые отдать жизнь ради защиты революции, ради спасения самого прогрессивного общественного строя, ради счастья будущих поколений.

Из тяжелого единоборства с многоопытным врагом молодые органы ВЧК выходили победителями. Сила чекистов заключалась в том, что они защищали интересы пролетариата, интересы самых широких трудовых масс, которые их поддерживали, им помогали.

Новая книга Владимира Листова «Комиссар Дерибас» написана на документальной основе и повествует о жизни и деятельности одного из видных чекистов — соратнике Феликса Эдмундовича Дзержинского Терентии Дмитриевиче Дерибасе.

Автор подробно рассказывает о первых годах работы Дерибаса в органах ВЧК, о борьбе чекистов против всевозможных вооруженных банд, о ликвидации террористических группировок. Произведение ценно тем, что работа органов ВЧК—ОГПУ показана не изолированно, а в тесной связи с деятельностью партийных и советских органов. При строгой конспирации чекисты постоянно контактировались с командованием частей Красной Армии, с руководящими партийными работниками.

В остросюжетной форме в повести рассказывается об операции по ликвидации частями Красной Армии кулацко-эсеровского мятежа в Тамбовской губернии, о засылке в штаб главаря мятежа Антонова бывшего эсера Евдокима Муравьева. Операция эта готовилась детально. Ближайшим помощником Муравьева становится бесстрашный молодой чекист Чеслав Тузинкевич. Рискуя жизнью, он все время находится рядом с Муравьевым. Его мужество, выдержка, находчивость оказали сильное влияние на четкое и оперативное выполнение важного задания.

С большим интересом читаются строки об участии в операции по разгрому антоновщины легендарного Котовского, изображавшего со своими конноармейцами представителей кубанского контрреволюционного казачества.

В своей революционной и боевой деятельности Г. И. Котовскому не раз приходилось участвовать в подобного рода смелых предприятиях и блестяще завершать их. А тут… получился срыв. В самый острый момент, когда надо было уже «брать» главарей, собравшихся за столом переговоров, у Котовского дважды не сработало оружие. Мгновенного, внезапного ареста бандитов не получилось. Началась свалка. В перестрелке Котовский был тяжело ранен.

Так на первый взгляд незначительная оплошность — отсутствие своевременной и надлежащей проверки оружия — привела к гибели людей, был сорван намеченный план. Многие бандиты разбежались, и полная ликвидация антоновщины затянулась.

Не случайно Ф. Э. Дзержинский всегда строго требовал тщательной отработки и проверки всех деталей при пусть даже незначительной, самой скромной, рядовой чекистской операции. Мне запомнился случай, как однажды, обсуждая с Феликсом Эдмундовичем дело, в котором мне, как комсомолке двадцатых годов, пришлось участвовать, он сказал:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Айвазовский
Айвазовский

Иван Константинович Айвазовский — всемирно известный маринист, представитель «золотого века» отечественной культуры, один из немногих художников России, снискавший громкую мировую славу. Автор около шести тысяч произведений, участник более ста двадцати выставок, кавалер многих российских и иностранных орденов, он находил время и для обширной общественной, просветительской, благотворительной деятельности. Путешествия по странам Западной Европы, поездки в Турцию и на Кавказ стали важными вехами его творческого пути, но все же вдохновение он черпал прежде всего в родной Феодосии. Творческие замыслы, вдохновение, душевный отдых и стремление к новым свершениям даровало ему Черное море, которому он посвятил свой талант. Две стихии — морская и живописная — воспринимались им нераздельно, как неизменный исток творчества, сопутствовали его жизненному пути, его разочарованиям и успехам, бурям и штилям, сопровождая стремление истинного художника — служить Искусству и Отечеству.

Юлия Игоревна Андреева , Надежда Семеновна Григорович , Лев Арнольдович Вагнер , Екатерина Александровна Скоробогачева , Екатерина Скоробогачева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
100 знаменитых людей Украины
100 знаменитых людей Украины

Украина дала миру немало ярких и интересных личностей. И сто героев этой книги – лишь малая толика из их числа. Авторы старались представить в ней наиболее видные фигуры прошлого и современности, которые своими трудами и талантом прославили страну, повлияли на ход ее истории. Поэтому рядом с жизнеописаниями тех, кто издавна считался символом украинской нации (Б. Хмельницкого, Т. Шевченко, Л. Украинки, И. Франко, М. Грушевского и многих других), здесь соседствуют очерки о тех, кто долгое время оставался изгоем для своей страны (И. Мазепа, С. Петлюра, В. Винниченко, Н. Махно, С. Бандера). В книге помещены и биографии героев политического небосклона, участников «оранжевой» революции – В. Ющенко, Ю. Тимошенко, А. Литвина, П. Порошенко и других – тех, кто сегодня является визитной карточкой Украины в мире.

Татьяна Н. Харченко , Валентина Марковна Скляренко , Оксана Юрьевна Очкурова

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное