Первый из толпы. Что ж, охотно! С таким умным человеком и пенни не жалко потратить. Считайте это за извинение, сударь.

Кайт. Руку, приятель! А теперь, джентльмены, довольно слов — вот мой кошелек, а на квартире у меня сыщется бочонок эля, да такого, что с ног валит. Деньги королевские — питье тоже. Королева у нас щедрая и любит своих подданных. Надеюсь, джентльмены, вы не откажетесь выпить за здоровье королевы?

Все. Нет, выпить не откажемся!

Кайт. Крикнем же ура королеве и славному Шропширу!

Все. Ура!

Кайт. Бей в барабан!

Все уходят с криками; барабан выбивает «Марш гренадеров».

Сцена вторая

Там же. Входит Плюм в дорожном платье.

Плюм. А, «Марш гренадеров»! Это мой барабан бьет. И толпа кричит «ура» — значит, мы победили. Интересно, который час? (Смотрит на часы.) Четыре. А из Лондона я выехал вчера в десять утра. Сто двадцать миль за тридцать часов! Впрочем, это что! Вот начну вербовку, тогда намаюсь!

(Входит Кайт.)

Кайт. Добро пожаловать в Шрусбери, ваше благородие! «От вод Дуная к берегам Северна…»[9]. Добро пожаловать, капитан!

Плюм. Вы стали так обходительны, мистер Кайт! Я вижу, вы совсем вошли в роль вербовщика. Как успехи?

Кайт. За какую-нибудь неделю пятерых завербовал.

Плюм. Неужто пятерых! Кого же?

Кайт. Силача из Кента[10], цыганского короля, шотландского коробейника, прохвоста стряпчего и валлийского пастора.

Плюм. Стряпчего? Ты что, рехнулся? Мало нам мороки! Сейчас же отпусти его!

Кайт. Почему, сударь?

Плюм. Мне грамотеи не нужны. Еще, чего доброго, жалобы начнет строчить! Отпусти его сию же минуту, слышишь!

Кайт. А с пастором как быть?

Плюм. Грамотный?

Кайт. Не скажу!.. Вот на скрипке здорово играет!..

Плюм. Этого не отпускай! А каково настроение в городе? Обрадовались, когда узнали, что я еду?

Кайт. Вы, сударь, так нравитесь простолюдинам, а я судьям и разным другим властям, что мы свое дело живо обстряпаем. Кстати, сударь, вы здесь нежданно-негаданно завербовали еще одного рекрута.

Плюм. Это кого же?

Кайт. Помните свою старую приятельницу Молли из Касла? Ну, что завербовали в прошлый приезд.

Плюм. Надеюсь, она не беременна?

Кайт. Что вы, сударь, вчера родила.

Плюм. Кайт, ты должен усыновить ребенка!

Кайт. Чтобы потом ее друзья заставили меня жениться на ней?

Плюм. Что же, тогда прихватим ее с собой. Она, знаешь, и постирать может, а когда и постель постелит…

Кайт. А мне не надобно. Я ведь женат, ваше благородие.

Плюм. На скольких?

Кайт. Враз не припомнишь!.. (Достает бумагу.) Вот список личного состава: я всех их на обороте записал. Сейчас посмотрю… Первой по списку значится миссис Шили Хихикинс, которая торгует картошкой на Ормонд-Ки в Дублине. Вторая Пегги Галлон — та, что держит питейное заведение в Уайтхолле[11] у Главного штаба[12]. Долли Фургон — дочь возчика из Гулля. Мадемуазель ван Плоскопопинс из Басса. Еще тут записана Дженни Балкинс, вдова корабельного плотника из Портсмута, только она не в счет: у ней в мужьях еще два флотских лейтенанта и боцман с военного корабля.

Плюм. Да их у тебя целая рота наберется! Впрочем, где пятеро — там и полдюжины. А скажи, пожалуйста, мальчик родился или девочка?

Кайт. Мальчишка, крепыш.

Плюм. Тогда запиши мать в свой список, а мальчишку в мой. Поставишь его в списке гренадеров под именем Фрэнсиса Кайта, отпущенного на побывку к матери. Деньги, положенные ему на содержание, можешь забирать себе. А теперь иди утешать соломенную вдову.

Кайт. Слушаюсь, сэр.

Плюм. Стой! А в прорицатели ты здесь уж наряжался?

Кайт. Разумеется, сэр. Обо мне уже идет слава по всей округе как о самом надежном из всех лгунов-предсказателей. Пришлось, правда, для пользы дела посвятить в тайну моего домохозяина. Но он малый честный: мошенника не выдаст. Вам будут солдаты, мне — деньги, что нам еще нужно? Вот идет ваш приятель, мистер Уорти. Есть еще какие-нибудь распоряжения, ваше благородие?

Плюм. Пока все.

(Кайт уходит.)

Да разве это Уорти, это его тень!

(Входит Уорти.)

Что ты стоишь, скрестив руки на груди, Уорти? Открой свои объятия, ведь перед тобой друг… Видно, у него сплин перекинулся на уши. Я вышибу из него эту черную меланхолию!

(Ударяет Уорти по плечу.)

Уорти. Плюм! Дружище! Цел и невредим?

Плюм. Как видишь. Я уцелел в Германии и не пострадал в Лондоне. Руки, ноги, нос — все при мне. И внутри ничего не застряло — ни любви в сердце, ни злобы, а желудок справится с любым количеством ростбифа.

Уорти. Счастливчик! Когда-то и я был таким.

Плюм. Что с тобой творится старина? Не случилось ли у тебя в Уэльсе наводнения или землетрясения? Или, может, твой отец восстал из мертвых и отобрал у тебя поместье?

Уорти. Нет.