Читаем Кома полностью

Дождь сильно стучал по крыше, я вышла на крыльцо часовни и села на деревянную лестницу, закрыв руками свое лицо, тихо плача под шум дождя. Я не знала, что делать дальше, и была подавлена… Я попросила помощи у своей матери, которая покинула меня. При жизни она всегда учила меня: «Где бы ты ни была, дочка, что бы с тобой ни произошло, помни: твоя семья всегда рядом, я всегда рядом и помогу тебе всем, чем смогу». Её слова прокрутились в моей голове, пролив бальзам на душу. Дождь постепенно стал стихать, я встала с лестницы и навалилась на перила при входе в часовню, глядя куда-то вперед, как красиво падают капельки дождя, скатываясь с крыши, как дует ветер, шевеля листву деревьев, вдруг мои взгляд упал на дерево.

Оно стояло далеко от всех других и было гораздо крупнее своих сородичей, а рядом с ним лежал здоровенный серого цвета камень. Вглядываясь в него с подозрением, я медленно спустилась с мокрых деревянных лесенок и пошла к нему по сырой ровно выкошенной траве.

Подойдя ближе к дереву, я осмотрела его и камень, обойдя вокруг.

– Ничего… – произнесла разочарованно я себе под нос и села на землю, опираясь спиной о дерево.

– Что ты здесь ищешь, Дженни? Что? – спрашивала я сама себя, посмотрев на камень.

Опустив взгляд, я заметила, что камень лежит на подозрительной траве. Я провела по ней рукой и поняла, что она искусственная.

Я вскочила с земли, пытаясь отодвинуть тяжеленный валун, но не смогла. Священник, который был в часовне, любезно помог мне и даже дал лопату. Откинув в сторону клочок искусственной травы, я начала копать всё глубже и глубже, неожиданно лопата уперлась во что-то твердое. Разрыв яму руками, я увидела деревянную коробку с металлическими гранями и крышкой. Священник был удивлен моей находкой.

Я поспешно вернулась в часовню, чтобы изучить содержимое. Проскочив мимо священных икон, я заглянула в пустую комнатку для исповеданий. Маленькая малоосвещенная комнатка держала в себе небольшой круглый, лакированный стол темного цвета, а возле стола несколько стульев, зашторенное тёмными занавесками окно, а на потолке – люстра с искусственными свечами. Я села за стол, поставив коробку на него, и тут же открыла. В ней находились фотографии женщины, которая была в другом мире. Это была Эми, как она представилась нам, а ещё в ней были золотой кулон и фотографии мальчика, который сильно походил на Марка. И только тогда я всё поняла.

– Марк – потерянный сын Эмили, она всё знала… – произнесла с удивлением Дженни.

Под всей кипой фотографий, каких-то документов и записей, на самом дне, была спрятана ещё одна шкатулка. Открыв её, я увидела тот самый черный кристалл и тут же вскочила со стула, оттолкнув шкатулку от себя. Мое сердце бешено колотилось. «Всё это было взаправду, и то будущее реально…» – думала я, одной рукой держась за голову, топчась на месте.

Тяжело вздохнув, я решительно подошла к столу и осторожно взяла камень в руку, мгновенно почувствовав от него тепло и такой покой, утешение, будто я обрела что-то с чем мне легко дышать. Я поспешно сложила всё в коробку, кроме камня, а его положила на середину стола. Не сводя с него глаз, я обошла стол вокруг, а потом резко схватила камень в руку и что есть сил ударила им по столу. Кристалл раскололся на три равные части и засветился ослепительно ярким светом, этот свет, подобно воронке, засосал меня внутрь. Шум в ушах сменился тишиной и пением птиц. Открыв глаза, я увидела, что стою на пороге собственного дома, но ключей от дверей у меня нет. Постучав в дверь, она приоткрылась, и я вошла в дом, мгновенно почувствовав вкусный, манящий запах выпечки – его невозможно забыть или перепутать с чем-нибудь другим. Так пахло только тогда, когда мама пекла мое любимое печенье. Я поспешно прошла на кухню.

– Мама! – воскликнула я.

Она стояла спиной ко мне, заталкивая противень с печеньем в духовку.

– Доченька, дорогая, – обернулась она и подошла ко мне, крепко обнимая, целуя в висок.

На ней были мой любимый розовый кухонный передничек, и белая кофта с серой юбкой, а на ногах – розовые домашние тапочки с мишками, я подарила ей их на Восьмое марта.

– Ты жива… – удивилась я, разглядывая её.

– Конечно, жива, малышка! Только не успела к твоему приходу всё допечь, садись, пробуй, – мама поставила передо мной стакан молока и полную тарелку свежего ароматного печенья.

Я уселась на высокую табуретку, откусив край печенья, ощутив всё как раньше, это напомнило мне забытое детство.

– Мам? – обратилась я.

Женщина оглянулась назад, глядя на меня своими добрыми глазами.

Я не смогла сдержаться и заплакала, бросившись её обнимать.

– Мне так не хватает тебя… Прости меня за всё, если бы я знала, что всё будет, так…

Слезы текли рекой, эмоции переполняли меня.

Гладя дочку по голове, волосам, мама сказала: