Читаем Кома полностью

Николай впервые одел белый халат в возрасте 15 лет, зелёным сопляком, в жизни не видавшим больничного таракана. Первое остывающее тело ещё живого десять минут назад человека он увидел тогда же, на санитарской практике в переименованной потом в Покровскую больнице имени Ленина на Васильевском острове. И тогда, в первый раз, и все последующие разы он воспринял это спокойно: так бывает. Даже смерть деда Андрея, при всей её трагичности, он принял как часть жизни. Горькую, больную, но -нормальную. Смерти двоих друзей и убитых им самим, - за себя и за них, врагов, - тоже. Или они нас, или мы их, - этому принципу было тысячи лет. Ничего нового он здесь не открыл, и это в своё время помогло Николаю удержаться над поверхностью запоздавшего страха и безумия точно так же, как тысячам других людей, говорящим себе эти слова.

Екатерина Егоровна Январь была первой больной, которую потерял он сам. Этого ему не забудут и не простят никогда.

СЕМЬ

К вечеру этого проклятого дня Николаю было уже ясно, что по крайней

мере одно идёт хорошо: его несложная рана отлично заживала. Так и должно было быть, - обработал он её неплохо, да и сам был достаточно здоровым человеком с приличным иммупитетом. К концу рабочего дня, когда все более-менее закончили с работой, Игнат зазвал Николая в процедурный кабинет, и, осмотрев рану, с несложной помощью Маши снял у него швы. Это было достаточно больно, но вместе с тем доставило странное, напряженное удовольствие. Последнего Николай искренне испугался, - мало ли что. Никаких склонностей к извращениям, а тем более к мазохизму он в себе до сих пор не замечал, и ощущение было страшноватым. Подумав, он построил несложную логическую цепочку, В принципе, такое странное переживание могло быть прямым аналогом обезболивающего действия мяты: это просто другой вид боли.

- Давайте, одевайтесь.

Не забывший про обращение на «Вы» Игнат похлопал его по голому плечу. Кривя лицо, Николай поднялся с обнимаемого им стула и начал натягивать рубаху, стараясь не смотреть на разглядывающую его Машу. Подмигнув, Игнат вышел, оставив их наедине. Хороший парень, только иногда слишком прямолинейный. Этому можно позавидовать, но только не сейчас.

Поблагодарив Машу в очередной раз, и распрощавшись, Николай тоже ушёл: к четырём часам ему было назначено у Свердловой на «малую шкуру», смотреть вчерашнюю электрокардиограмму. При этом доцент не упустила шанса устроить интерну микрозачёт по ЭКГ-диагностике, равно как и покритиковать качество её снятия. По мнению Николая, получить запись поприличнее на том аппарате, который был на отделении «разъездным», было сложно, - но да что уж там... Сорокаминутный разбор электрокардиограмм больной Январь, начиная с самой последней, снятой им чуть больше, чем за 12 часов до её смерти, вымотал Николая до вонючего пота. Сначала они разговаривали наедине, потом к зачёту начали подключаться один за другим приходящие молодые врачи. Если бы работы днём было бы чуть поменьше, Свердлова, вероятно, не упустила бы случая показать его, доктора Ляхина, и студентам - смотрите, как это бывает. Отбился он в итоге с большим трудом, но это была только половина дела. Убедившись, что в ЭКГ интерн всё-таки слегка понимает, и со всех сторон обсосав кардиологические аспекты ведения им 71-летней Е. Е. Январь, доцент переключилась на собственно непосредственную причину её внезапной смерти - непонятно с чего развившийся диабетический кетоацидоз. Идти домой ей сегодня, судя по всему, не было нужно совсем. Молодёжь уже начала нервничать - большинство имело какие-то свои планы на период позже 5 часов вечера, но Алина Аркадьевна то ли ставила педагогический эксперимент, то ли, скорее, действительно предполагала, что разбор чужих трагических ошибок - дело, поважнее любой личной жизни или халтурного приработка. Она не отпустила ни одного человека до тех пор, как не прогнала уже всем коллективом методику нормальной терапии комы: от тонкостей схем введения жидкостей, до собственно инсулинов.

- Уфф, - сказала уже помирающая от усталости Саша, когда Свердлова объявила пятиминутный перерыв на туалет, и вышла. Большого смысла в таком перерыве не было - врачебный туалет в этой части отделения и кафедры всё равно был один.

- Господи, когда же я сдохну...

Николай едва не ударил блекло глядящую в стол Сашу по лицу: настолько ему не понравилась её глупая фраза. Он не сделал даже ни одного движения, но Саша всё равно поняла, - сунула левую руку под стол и произвела там невидимый другими жест. То ли несколько раз качнула на себя большим пальцем руки, то ли ещё что-то подобное, как принято на северо-западе России.

- Давай, держись.

Володя налил несколько чашек сегодняшнего чая и распихал их по столу, стукнув одну об стол перед Николаем.