Читаем Кольцо Тьмы полностью

— Прошу простить меня, м-мой повелитель, — выдавил из себя хоббит.

— А разве что-то случилось? — невозмутимо произнес Эодрейд. — Так на чем мы остановились, почтенный Торин?

Правитель действовал согласно светскому кодексу Рохана — не замечать, если кто-то попал в смешное или нелепое положение.

Фолко поднялся, стирая с лица воду. Щеки его пылали от стыда. Не чуя под собой ног, он кое-как уселся на свое место.

И все-таки, что же ему предстало? Едва ли это можно приписать удару головой об пол. Странный свет, бьющий в спину Эодрейду...

И это видение... Путь на неведомый Юг — туда, к Умбару и Хараду... Значит ли это, что Фолко и гномам предстоит теперь дорога на полуденные рубежи Средиземья? Первое странствие было на Восток; теперь, выходит, нужно идти на Юг? Но можно ли верить всему явленному? Ох, нет, лучше уж поверить, а то прошлый раз все сомневались и сомневались...

Вопросов, однако, оставалось куда больше, чем ответов. Откуда взялся загадочный свет? Почему он действует на Эодрейда и не действует, скажем, на него, Фолко? Кто знает... А сил, чтобы разобраться во всем, не хватает. Как помогли бы сейчас эльфы!.. Но их нет, и, значит, придется рассчитывать только на себя.

— Не могу сказать, что это дело мне по сердцу, — угрюмо говорил тем временем Торин. — В случае неудачи поход поставит Рохан на грань гибели. Нужно ли доказывать это? С Исенской Дуги ушла живой половина войска. И тогда оно, это войско, было в десять раз больше того, что мы можем выставить сейчас. В Весеннем Походе участвовало тридцать тысяч всадников, а теперь? Десять едва наскребем...

Эодрейд кивнул:

— Ты прав. Победы стоили нам недешево... Но рассуди сам — почему мы выводим в поле только десять тысяч вместо тридцати? Да потому, что большинство выживших в Исенской битве были ветеранами. Десять лет не прошли даром. Бойцы постарели. В поле их уже не выведешь. Но они еще могут — и ой как могут! — сражаться на стенах крепостей. А наши горные убежища себя оправдали. Ведь ховрарам так и не удалось взять ни одно из них!

— Но если полевая армия погибнет — кто придет на помощь осажденным? — упрямо гнул свое Торин. — Ведь мы же считали, что шесть тысяч можем отправить в бой, только шесть тысяч! Три тысячи придется оставить на Востоке. Одну — заслоном на Исене. Иначе никак.

— Я готов рискнуть и не оставлять на Андуине ни одного копья, — решительно заявил Эодрейд. — Дома легко восстановить. Добро легко вывезти. А войско, ты прав, должно вернуться. Будет войско — и остальное появится.

— Едва ли это понравится людям... — проворчал Торин. — Только-только одна война закончилась...

— Но ведь мы не завтра же выступаем, — возразил Эодрейд. — Армия останется в Хорнбурге. Я буду ждать вашего возвращения, потому что без Морского Народа справиться с врагами куда как нелегко.

— А если нам не удастся набрать четыре тысячи мечей? — встрял Малыш. — Если эльдринги откажутся?

— Тогда и будем думать, — с непроницаемым видом ответил правитель.

«Он не отступит и тогда, — подумал Фолко. — В него словно вдохнули некий гибельный порыв... и король уже не может остановиться».

Разговор замирал. Все наставления получены; верительные грамоты вручены; Торин и Малыш выразительно косились на хоббита.

— Тогда мы просим позволения откланяться, — поднялся хот. — И все же, мой король, могу я, уже после того как мы получили приказ и, разумеется, постараемся исполнить его наилучшим образом, могу ли я спросить вас, как давно родился этот план? После Тарбадской битвы вы ни разу не высказывали подобных мыслей.

— Когда родился? — Казалось, Эодрейд ничуть не удивился вопросу. — Совсем недавно. Когда мы уже оказались здесь, в Хорнбурге. Я ответил тебе?

— О да. — Фолко поклонился.

— Ну что? Ну как? — накинулись на него гномы, как только они все трое оказались в своем покое.

— Как, как... — проворчал Фолко, падая на кровать. Волнами накатывала усталость, горели глаза, словно их обожгло неистовое сияние загадочного иномирового огня. — Видел я... нечто. Вот послушайте...

— Огонь на Юге? Свет, что заставил Эодрейда лишиться рассудка? — Торин пожал плечами. — Может, оно, конечно, и так... Но все равно — ничего толком мы не узнали!

— Не узнали, — уныло признался Фолко. — Только шишку даром набил...

— Но поручение-то Эодрейда — оно куда, не на юг ли? — прищурился Малыш. — Глядишь, там что и узнаем... Может, там перстень точнее подскажет, а?

— На перстень надейся... — проворчал Торин. — Ох, до чего же мне это не нравится! Как оно все некстати! Да еще и Брего... Он-то нам эту ночь едва ли простит.

— Простит не простит... — махнул рукой Малыш. — Скажи лучше, что делать с самим Эодрейдом? Как его отговорить? Я, честно признаться, думал, что лучше всего привезти ему отказ

Морского Народа...

— Или сделать так, чтобы Рохан все же победил. А король — не повторял бы тех безумных слов: мол, надо перебить всех от мала до велика...

 — Хотел бы я знать, в силах ли Рохан справиться с истерлингами, — заметил Малыш. — А то ховраров с хазгами, положим, разобьем — хотя, чует мое сердце, вдосталь при этом кровью умоемся, — и что дальше?