Читаем Кольцо Тьмы полностью

«Далеко же ты зашел, брат хоббит, — в смятении подумал Фолко. — Нет, нет, нельзя так. Нельзя нам, хоббитам, так долго по чужим краям... да под чужими знаменами...»

Кинжал Отрины настойчиво стучался в грудь, и странным образом это помогло овладеть собой.

— Долг наш, — с некоторым усилием, чуть хрипловато заговорил хоббит, — долг всех, кто служит Рохану, не важно, рожден ли он в окрестностях Эдораса или в тысяче лиг от него, сохранить покой и не допустить гибельного настроения, когда брат встает на брата. Еще есть возможность уговорить короля. Я попробую это сделать. Думаю, мои друзья Торин, сын Дарта, и Строри, сын Балина, помогут мне в этом. Смуту же должно подавить в зародыше, пока гадина не отрастила ядовитых зубов. Я сказал.

Речь хоббита выслушали в молчании. Понятно, что хотел сказать мастер Холбутла — ни он, ни его полк не выступят против законного правителя.

Брего закусил губу. Для заговорщика он слишком плохо умел скрывать свои чувства.

Остальные Маршалы облегченно зашумели.

— Что ж, мастер Холбутла в большой чести у нашего правителя, — обронил Фрека. — Быть может, один на один ему удастся больше, чем нам...

Брего пришлось согласиться. Заговор не состоялся.

А под стенами хорнбургской цитадели тем временем продолжался праздник, и пиво лилось рекой. Народ танцевал, точнее, танцевали вернувшиеся и дождавшиеся. Не вернувшиеся лежали во вновь отвоеванной земле, недождавшиеся рыдали в одиночестве...

— Надо предупредить наших! — выпалил Фолко, как только Малыш захлопнул дверь.

Наших, то есть таких же, как и они сами, наемников. Фолко сильно сомневался, — и справедливо! — что стрелки-роханцы послушаются его приказа, если он велит им взять на прицел Третьего Маршала Марки и тех, кто пойдет за ним.

О случившемся с кинжалом Отрины и перстнем Форве хоббит пока говорить не стал. Успеется! Сейчас главное — расставить своих бойцов по местам, чтобы нашлось чем охладить пыл Третьего Маршала... Три сотни воинов — не так много, но и немало, если распорядиться ими с умом... А кинжал и перстень никуда не денутся.

Отвечая салютующим часовым (невольно хоббит отметил про себя, что вся охрана — из отряда Брего), трое друзей спустились во двор. Здесь с треском горели костры, бесчисленное множество факелов помогало разогнать тьму; за длинными столами продолжалось пиршество, а рядом кружились танцующие. Музыканты, казалось, не знали устали.

— Расходимся, — негромко предложил Торин. — Как только оповестим — сразу назад. Я теперь верю Брего не больше, чем в свое время Гэндальф Саруману!

Фолко кивнул и двинулся к столам, отыскивая взглядом своих десятских. Наемников, воинов удачи, он свел в особую сотню, которой сам же и командовал. Кое-кто из Маршалов косился, и, как оказалось, не зря.

— Бравд!.. Тириод!.. Хельсе!.. — Фолко окликал воинов одного за другим. Его десятники дело свое знали. Им хватало одного Взгляда командира, чтобы разом забыть о хмеле. Все они начинали еще с Весеннего Похода; Фолко знал эту троицу почти десять лет.

Сохраняя спокойный и беспечный вид, Бранд, Тириод и Хельсе собрались вокруг хоббита. Они понимали — случилось нечто из ряда вон, раз командир вырвал их из-за праздничных столов.

— Быстро соберите всех, кого сможете. Лучше всю сотню. Пусть вооружатся и будут наготове. Если я протрублю в рог — вы знаете как, — врывайтесь в башню. Перекройте вход. Проследите, чтобы было вдоволь стрел. — И, понизив голос до еле слышного шепота, Фолко закончил: — Роханцам пока ни слова!

Если кто-то из десятских и удивился, то виду не подал. Коротко кивнув, воины исчезли в толпе.

И тут хоббита кто-то осторожно тронул за плечо.

— Мастер Холбутла! — раздался звонкий девичий голосок.

Фолко резко обернулся. От волнения немилосердно теребя густую золотистую косу, перед ним стояла тонкая, точно былинка, совсем еще юная девушка. Хоббит узнал ее — та самая, что кричала, приветствуя его, когда полк торжественным маршем входил в крепость.

— Я — Эовин. — Она отважно боролась со смущением. — Я... Я искала вас весь вечер... Я бы очень хотела... если можно... — она покраснела, — потанцевать с вами...

Фолко вытаращил глаза. Подобное он слышал впервые — от девушки нехоббичьего рода. Растерявшись, он только и успел промямлить что-то насчет своего неподобающего одеяния, однако этот довод на Эовин не подействовал. Справившись со смущением, она потянула хоббита за край плаща:

— Ну давайте! Что вам стоит? Или... — она вновь залилась румянцем, — вы... думаете, что я дурнушка?!

Дурнушкой она отнюдь не была, в чем Фолко по мере своих сил и попытался ее убедить. Правда, опыта в произнесении комплиментов он имел непростительно мало — куда меньше, чем в стрельбе из лука или фехтовании.

Эовин вовлекла его в круг. Руки девушки легли Фолко на плечи; хоббит осторожно, словно огнедышащего дракона, коснулся немыслимо тонкой талии. Несложные фигуры танца хоббит помнил еще с давних времен, когда — после взятия Эдора-са — впервые попал на роханский праздник и сама королева Морвен помогала ему, пройдя с ним первые пять кругов. Тогда это никому не показалось зазорным...