Читаем Кольцо с секретом полностью

Я чуть не поперхнулась:

– Родной, вот про руку не надо. Сейчас одна как раз у меня под ногами, и не исключено, что не последняя.

Пауза продлилась недолго. Гарик пусть и сексуально озадаченный, но все-таки профессионал, сориентировался молниеносно:

– Танюша-джан, говори адрес и оставайся на месте. Буду сейчас.

«Отлично, значит, на спокойную работу есть минут сорок, – сориентировалась я, натягивая перчатки, – так что пока можно полюбопытствовать».

Итак, рука правая. Судя по состоянию кожи и тканей, в воде конечность пробыла относительно долго, вот поэтому издали и походила на надутую перчатку. Хотя сохранилась неплохо, вода-то уже по-осеннему ледяная.

В целом лично мне очевидно, что кисть – маленькая, длиннопалая, с продолговатыми ногтевыми пластинами и с кольцом на большом пальце – принадлежит женщине.

Хорошо, принадлежала. Чем конкретно отделена – сказать сложно, но явно не топор, рубца характерного не вижу. Это не отруб, сто процентов. Скорее всего, нож.

Меня поразило кольцо. Честно говоря, никогда не видела ничего более странного на руке женщины. Массивное, тяжелое, разомкнутое, скорее всего серебряное. Внешняя часть – нечто вроде каната из трех веревок, две толстые и между ними одна тонкая, в свою очередь свитая из двух веревок. И по всей длине этой тонкой шли те самые блестящие капли, которые привлекли внимание сначала пернатых, потом разумной. Я обратила внимание, что третьего слева камушка не было.

«На пальце порядочной женщины такому точно не место, – подумала я, мысленно примерив на себя подобный китч, – да и вот, пожалуйста, оно потому и на большом пальце, что со всех прочих оно вмиг слетело бы…»

Строить предположения о возрасте и роде занятий по таким исходникам не берусь, но с учетом того, что кольцо все-таки на большом пальце, физическим трудом наша новая знакомая покойница не занималась.

К тому же ногти, хотя и не нарощенные, свои, но довольно длинные, с лаконичным и очень качественным французским маникюром, которому оказалось нипочем даже длительное пребывание в воде.

Аккуратная форма ладони и изящные пальцы – я прикинула по своей, оказалось, что у меня даже чуть короче, – говорят скорее о том, что человек из тех, кого называют «почище».

Зафиксировала также любопытную деталь: на мизинце было не три кожные внутренние складки, как у большинства из нас, а четыре, как будто у человека было четыре сустава.

И еще один, весьма показательный момент: на ладони ясно виден весьма глубокий порез, от складки между указательным и большим пальцем до складки с удивительным мизинцем. Явно от соприкосновения с очень острым и длинным предметом.

Мой разговор с умным человеком прервало сопение, пыхтение и армянские заклинания: с горы спускался Гарик.

– Что, Танюша-джан, очередное гнусное самоубийство? – спросил он, поздоровавшись и отерши трудовой пот.

– Как видишь.

– Да вижу уж. Хотя, знаешь ли, у тебя тут вполне спокойно, – заметил он.

Я насторожилась:

– Что значит «у тебя тут»? Это ты к чему? А где неспокойно, в мире вообще?

– Ну, не то чтобы прям во всем мире, но там наверху, на базе, откопали нечто подобное.

– Ну, ну?

– Да вот, я как раз подъезжаю на стоянку – и за мной наряд. Комендант, видишь ли, навоз из-под коровок сгребал да наткнулся вот на такую же, – он указал на руку, – только левую. Ну, и побежал-позвонил «сто двенадцать»…

«Ай да Максимка, умно! – восхитилась я. – Грамотно, черт подери, и весьма».

Вслух же по-женски посетовала:

– Ай, какие страсти-мордасти. А я только собиралась в саунку сегодня завалиться, а тут такое неаппетитное. Ни за что теперь здесь не останусь, гори оно…

– Ты под надежной охраной. Нам с тобой, джаночка, вообще ничего не помешает ни в саунку, ни на что-нибудь еще, – галантно заметил Гарик, не отрываясь, впрочем, от рассматривания моей находки, – ну, собственно, что и требовалось доказать. Маникюрчик тот же, форма… парная. То есть правая от левой, той, что из-под навоза.

– А, так это рука в навозе блестела? – уточнила я и тотчас прикусила язык.

– Что-что ты сказала? – переспросил он.

Пришлось признаться.

– Ну да, из-за проливного дождя почва осела плюс кроты, вот она и вылезла…

– Таня-Таня, что ты за человек такой? – горестно покачал головой Гарик. – Постоянно куда-то да влипнешь, то в навоз, то в неприятности.

– Не груби, – посоветовала я миролюбиво.

– Да ладно тебе, – отмахнулся он, – ты тут постой, позову наших.

И снова, отдуваясь и фыркая, как тюлень, пополз вверх по берегу.

Отзвонившись «нашим», Гарик спустился и сообщил, что они скоро подойдут.

– В целом да, из-под навоза блестела рука левая, к этой правой. Ну не она сама, колечко на ней, с камушком.

– Ага… а больше там ничего не было?

Гарик хмыкнул:

– Нет, более ничего. Все остальное еще предстоит найти, и я очень надеюсь, что не мне.

– Почему?

Он лишь горестно отмахнулся.