П. Д. Баккаларио

«Кольцо Огня»

НАЧАЛО

Звезды Большой Медведицы неподвижны в небе.

Но и для них пришло время.

В убежище, затерянном во льдах, слышно, как кто-то нервно барабанит пальцами по столу.

Потом вопрос, надолго повисающий в прокуренном воздухе:

— Думаете, она придет?

Ответа нет. Алюминиевые рамы окон обледенели. Снаружи идет снег. Ледник переливается голубыми сполохами.

— Кажется, я слышу волков… — бурчит один из мужчин, почесывая бороду. — А вы нет?

— Начнем, — предлагает другой, седой и высохший, как дерево после пожара. — У нас мало времени.

Женщина перестает барабанить по столу, смотрит на часы и кивает:

— И правда, начнем.

Двое мужчин достают блокноты и начинают их перелистывать.

— Как там ребята? — спрашивает бородатый.

— Растут, — отвечает она. — Скоро нужно будет выбрать.

У нее с собой штук двадцать фотографий. Она показывает их мужчинам. Фотографии мелькают в руках.

— Сколько им лет? — спрашивает высохший.

— Восемь.

Мужчина с бородой заметно нервничает: он резко вскакивает из-за стола, подходит к окну и прижимается к стеклу, как будто пытаясь что-то разглядеть в снежной буре:

— Я снова их слышу. В смысле, волков.

Высохший мужчина громко хохочет:

— Вокруг нас на тридцать километров нет ничего, кроме льда. Каких волков здесь можно услышать?

Бородатый мужчина продолжает вглядываться в снег, прижавшись к стеклу, потом возвращается за стол и в который раз смотрит на часы.

— Надо было встретиться в более доступном месте. В саду, как в тот раз.

— Она бы все равно не пришла. Ты ее знаешь. И потом… — Высохший мужчина показывает фотографию. — Эта не подходит, как нам сказали.

Женщина водит пальцем по краю чашки, затем приподнимает бровь. Больше ничто не выдает ее чувств.

— Я передумала, — говорит она, отпивая чай.

— Мне кажется, ты не можешь просто так передумать.

— Это моя обязанность.

— Но эта девочка… — Короткий костлявый палец указывает на лицо, обрамленное густыми черными волосами. — Она все-таки твоя племянница.

— Она говорит на двух языках лучше тебя. Что еще нужно, чтобы тебя убедить?

— Ты знаешь, чем мы рискуем.

— А ты знаешь зачем?

— В прошлый раз нам сказали «нет».

— Тогда она была грудным ребенком.

Долгая тишина, слышно только потрескивание поленьев в камине и завывание ветра в трубе. Мужчины мрачно смотрят на фотографии: восточные черты лица, миндалевидные глаза, светлые волосы, рыжие волосы, темная кожа, светлая кожа. Такие разные мальчики и девочки, которых что-то объединяет.

Скоро станет известно, что именно.

Стены дома трещат под толстым слоем снега. Высоко в ледяном ночном небе медленно движутся звезды.

— Не хотелось бы допустить ошибку, — снова вступает в разговор высохший мужчина.

— А ты никогда их не совершал?

— Я стараюсь. Тем более, ничего хорошего людям я не делаю. Ты знаешь.

Мужчина с бородой покашливает, намекая остальным, что не стоит ссориться. Потом говорит:

— Не надо слишком волноваться. Решать пока рано. Мне нужно знать, куда везти карту.

— А куда ты ее спрятал?

Он показывает остальным старый чемоданчик для документов.

— Этот не должны досматривать.

— Надеюсь. И даже если кто-то его заметит…

Неожиданно худой мужчина замолкает.

Снаружи слышен шум. Шаги по снегу. Сапоги. Скулят собаки. Дикий вой.

Волки.

Все трое вскакивают.

— Теперь вы мне верите? — кричит бородатый мужчина, подбегая к окну.

Он не успевает добежать: дверь дома сотрясается от удара. Входит человек. На подошвах сапог шипы, чтобы ходить по льду. Человек сбрасывает термомаску и перчатки, скидывает капюшон, обнажая густую гриву черных волос.

— Извините за опоздание… — говорит женщина с обезоруживающей улыбкой. — Мне нужно было узнать, где все начнется.

Она щелчком отстегивает шипы с подошв.

Захлопывает дверь, оставив снаружи упряжку, которую везли волки.

И говорит:

— Все начнется в Риме.

ЛОВУШКА

Электра находилась в ожидании.

Она уселась по-турецки, держа в руках веревку, приводящую ловушку в действие. Она замерла. Безмолвна, как окружающие ее старые шкафы в тени, один темнее другого.

Дыхание Электры замедленно и еле слышно. Пыль оседала прямо на нее, но она не обращала на это никакого внимания.

«Выходи, выходи…» — призывала она, еле заметно шевеля губами.

Она ждала, сжимая веревку и вглядываясь в темноту. Где-то далеко гудели котлы, накачивая горячую воду в батареи гостиничных комнат. Счетчики медленно тикали, каждый в своем ритме. В подвале царила пыльная тишина.