Читаем Кольцо анаконды полностью

Я провалился в сон, как в пропасть…

Разрушенный город особого интереса не представлял и оказался вовсе не городом. За несколько дней я обследовал его весьма основательно и убедился, что ничего общего с древними цивилизациями тут нет и в помине. Это были заурядные развалины португальского форта, построенного, судя по некоторым деталям, в начале XVIII века. Гораздо больше интересовали меня белые индейцы. За все эти дни рыжебородый появился всего раз. Дал Флориндо алмаз и, получив сверточек, собирался уйти, но я загородил ему дорогу и, ткнув себя в грудь, сказал:

— Андриу!

Он недоуменно пожал плечами.

Я повторил и сделал выразительный жест, долженствовавший, по моему мнению, означать: «А тебя как зовут?» Он взглянул в упор, усмехнулся и коротко бросил:

— Пау!

Итак, его зовут Пау. Начало положено, продолжим дальше. Я указал пальцем вверх и сказал по-португальски:

— Небо! — Он молчал. — Небо, небо… — Он досадливо покачал головой и отмахнулся. Но я не сдавался. Похлопал ладонью по древесному стволу и сказал: — Дерево! Де-ре-во…

Пау нахмурился и, молча отстранив меня, пошел своей дорогой.

Я повернулся и встретил насмешливый взор Флориндо. Оказывается, он все видел.

— Пустое дело, — сказал он. — Я уже пробовал. Они не хотят или им нельзя. Кто знает?

На следующее утро я проснулся до рассвета. Солнце еще не встало, только покраснело небо. Были те короткие минуты, когда ненадолго смолкают птицы, животные и насекомые, словно из уважения к чуду нарождающегося дня. Но стоит взойти солнцу, и воздух вновь наполняется их пением, криком и гудением. Я проснулся от слабого музыкального звука, совсем непохожего на ставшие уже привычными пронзительные вопли обитателей тропического леса. Прислушался, вскочил и застыл на месте как завороженный: пел хор. Не веря ушам, я пулей вылетел из каморки. Никаких сомнений: стройный хор человеческих голосов пел гимн. Именно гимн, а не что иное. Он звучал торжественно и проникновенно. Тональность и громкость, повышаясь, достигли апогея в тот момент, когда первые солнечные лучи зажгли алым высокие облака. Еще немного — и величавые звуки, стихая, умолкли.

Я слышал гимн Солнцу. Белые индейцы оказались солнцепоклонниками. А вдруг они прямые наследники таинственной цивилизации инков? Или потомки легендарных атлантов?.. Если так, то я на грани потрясающих открытий. У меня голова пошла кругом. Величавые звуки гимна, не смолкая, звучали в ушах. И тут я припомнил одно любопытное обстоятельство: в хоре не было слышно мужских голосов. Да-да! Только женские и высокие, нежные, наверное детские. Странно? А впрочем, может быть, так принято, полагается по ритуалу?..

Я почти тотчас забыл об этом, меня уже захватила всепоглощающая жажда открытий. Эта неповторимая страсть сильнее любого другого увлечения и привязанности. Тот, кто попал в ее сети, не освободится, пока не выполнит задуманного, хотя бы ценой жизни. Через это прошли все первооткрыватели и путешественники от Христофора Колумба до Роберта Пири и от Ермака Тимофеевича до Перси Фосетта. Теперь наступил мой черед. Я твердо знал, что не отступлюсь, пока не узнаю всех тайн белых индейцев. Если потребуется, рискну и головой. Но только своей собственной, Флориндо я решил ни во что не вмешивать.

Уже на второй день нашего пребывания здесь я заметил, что мы предоставлены самим себе: за нами не следили. Я поделился с Флориндо.

— Они верят мне, — подтвердил он. — Убедились в прошлый раз. Да и некуда ходить. Алмазы они приносят, мясо тоже. А лес везде одинаков.

— Это угроза всерьез или нет?.. — Я провел ладонью по горлу.

Он обеспокоенно посмотрел на меня.

— Кто знает? Наверное, да. Лучше не рискуйте, Андриу. Погибнете ни за грош и меня подведете. Зачем вам далеко ходить? Тут есть все, что вы искали. И старый город, и белые индейцы иногда приходят. Чего же вам еще? Хотите, сварю кофе покрепче? Крепкий кофе разгоняет нехорошие мысли… — Он не понимал меня, отвлеченная любознательность была глубоко ему чужда.

Итак, за нами не следили, в этом я убедился окончательно. Я хорошо приметил, откуда появляется и куда исчезает рыжебородый Пау, и не сомневался, что сумею найти его следы, а по следам найду и деревню. Она не должна быть далеко, иначе не услыхать бы хора. Помехой оставался Флориндо, но я придумал простой план. В час сиесты он имел обыкновение вздремнуть, и основательно — часика три. Если меня схватят, а его найдут крепко спящим, то лучшего оправдания не придумать.