Начиная с Гарвардского университета, основанного в 1636 году, и колледжа Вильгельма и Марии, открытого в 1693 году, во всех колониях возникли университетские колледжи, построенные по образцу английских; однако в силу условий, специфических для колоний, «уже к середине XVIII столетия, — пишет Ричард Гофштадтер, — сложилась американская система университетского образования, отличная не только от английских образцов, с которыми американцы были лучше всего знакомы, но и от всех иных существовавших где-либо в мире»².

К этому времени в колониях действовал уже ряд других университетских колледжей, помимо двух первых ласточек; среди них надо назвать Иейльский (1701 год), Принстонский (1746 год), колледж короля (1754 год, позднее Колумбийский), Филадельфийский (1755 год, позднее Пенсильванский университет), Браунский (1764 год), колледж королевы (1766 год, позднее Ратгерзский) и Дартмутский (1769 год). В каждое из этих заведений стекались студенты не только из непосредственной округи, но и из соседних и даже отдаленных колоний, так что растущие слои американской интеллигенции с первых шагов своей учебы опирались не только на местный опыт.

Был основан ряд профессиональных и культурных организаций, вроде Американского философского общества и Американского медицинского общества. Оба они объединяли активных членов, рассеянных от Джорджии до Новой Англии, которые переписывались между собой и посещали друг друга³.

III. «Новизна» Нового света

Необходимо также помнить, что новизна Америки проистекала не только из того факта, что она была новой — Новым светом, — но и из факта (который, кстати, подразумевался в самом представлении об Америке как Новом свете), что многие приезжали сюда с обдуманным намерением создать нечто новое по сравнению с условиями, существовавшими в Европе. При этом речь шла не только о том, чтобы начать жизнь сызнова или попытать счастья, — соображения, игравшие достаточно значительную роль. Речь шла также о сознательном планировании и организации, об обдуманном стремлении создать отличный образ жизни, что было справедливо, например, в отношении основателей Массачусетса, Род-Айленда, Пенсильвании и Джорджии.

И даже старое приобретало здесь новый смысл и новый характер — именно потому, что оно оказывалось здесь. Так, в некоторых колониях была утверждена англиканская церковь, но ни в одной из них не было епископов, и хотя Лондон желал американского епископата, колонисты не желали и не ввели его. Факт этот отражал бо́льшую независимость и автономность англиканской церкви в колониях по сравнению с «такой же» церковью в Англии. А приходские общины, особенно в Виргинии, коренным образом отличались от аналогичных организаций в метрополии и обладали большей властью, нежели они.

В Новом свете, как и в Англии, для того чтобы стать избирателем, требовалось владеть земельной собственностью, но в Англии это требование означало гораздо бо́льшие ограничения, нежели в колониях, и это различие оказывало огромное воздействие на характер политической жизни в колониях, который уже поэтому стал во многом отличаться от характера политической жизни в Англии. Сходным образом в условиях Нового света (где в связи с постоянным стремлением колонистов к территориальной сплоченности, а также в связи с тем, что соседская близость была необходимым условием существования) никогда не развилось ничего подобного «закулисному» представительству в различных органах управления — обыденному явлению в Англии. В колониях от имени той или иной области говорили те, кто проживал в ней, и это стало неотъемлемым элементом американской политической жизни — картина, совершенно отличная от того, что было в Англии.

Надо еще отметить, что при изобилии земли в колониях утвердился обычай не передавать ее полностью старшему сыну, даже если землевладелец умирал, не оставляя завещания. Так было не во всех колониях — в Виргинии, например, действовало право первородства, — но так было в большинстве колоний и на протяжении большей части времени, и этот порядок коренным образом отличался от порядков, существовавших в Англии.

IV. Новизна и демократия

Общий склад местной жизни в колониях, помимо уже отмеченного изменения характера виргинских церковных общин, также отличался от того, что имело место в Англии; в общем и целом он отличался большей демократичностью, большей отзывчивостью на подлинное волеизъявление многих жителей. Выдающимся примером этого рода был институт городских собраний Новой Англии. Он составлял столь значительную черту колониальной жизни, по крайней мере в одной территориальной области, и оказал столь длительное воздействие на развитие системы местного управления в других областях Соединенных Штатов, в первую очередь Среднего Запада, что заслуживает более подробного разбора.