Читаем Колючка полностью

– Мы поговорили с принцем, – произношу я в гулкой тишине свода. Здорово преуменьшаю, разумеется. – Свадьба уже через семь недель. Он знает, Фалада. Прекрасно знает, что именно случилось, но не отменяет ее. Хочет, чтобы я выбирала. А я не хочу… не хочу выходить за него, не хочу жить при дворе, проводить остаток дней в страхе перед Дамой. Я не представляю, как мне быть.

Едва слышно, будто падающий листок, шелестит слово принцесса. И больше ничего.

Тихий вечер на пастбище тянется намного дольше, чем мне хотелось бы провести в раздумьях о беседе с Кестрином, о все еще наблюдающей Даме и о том, что Валка продолжает играть в принцессу, когда Кестрин уже называет ее изменницей и говорит о наказании. Я рада наконец подняться и погнать гусей обратно в сарай.

Рядом со входом в него ждет слуга. Переминается с ноги на ногу, скрестив руки и воротя нос от запахов скота.

– Заида Алирра желает видеть вас нынче вечером, келари, – говорит он, когда я захлопываю калитку за Корби. – Мне велено вас проводить.

– Хорошо.

Надо было придумать, как поступить в Валкой, что сказать ей во время неизбежной следующей встречи, но я так ничего и не решила. Я откажусь писать за нее письмо домой, не буду больше поддерживать этот спектакль, но как справляться с ней дальше – не знаю. Ничего не поделаешь, приходится размышлять обо всем по пути во дворец под равномерное постукивание посоха.

Валка сидит в кресле в передней гостиной и ждет меня; прислужниц нигде не видно. Наряжена и причесана она великолепно, волосы уложены в произведение искусства, нефритовая туника и золотистые юбки едва гнутся от вышивки.

– Вечером бал? – спрашиваю я сразу после ухода слуги, прекрасно зная, что этикет предписывает ей говорить первой.

Она раздувает ноздри, но потом улыбается:

– Завидуешь?

– Ничуть. Что тебе нужно?

– Последнее письмо.

– Ты знаешь ответ.

– У всякого есть цена.

– Думаешь, что знаешь мою? – На миг вспоминается Кестрин и яблочные пироги.

– При всем своем рвении прислуживать ты, вероятно, предпочтешь положение повыше. Я дарую тебе место в одном из моих горных имений. Будешь получать годовое пособие и сможешь жить как леди. Но для этого надо подготовить письмо сегодня.

– Матушка написала снова, не так ли? И ты надеешься, что послание застанет ее в дороге и развеет все опасения?

– Написала, – подтверждает Валка с непроницаемым лицом. Столь явное спокойствие совершенно неубедительно. – Ответ должен быть отправлен сегодня.

– Я не верю твоему предложению.

– Придется поверить.

Я негромко смеюсь:

– Забыла, почему тебя отлучили от двора? Потому что ты ни во что не ставила судьбу служанки. Едва ли ты изменилась, став принцессой.

Рот у нее кривится, глаза загораются ненавистью.

– Я? Ты обвиняешь меня в том, что сама устроила? Да кому есть дело до служанки? Эта мелкая крыса все равно уже едва ли жива: они мрут как мухи. А ты, ты предала меня, сделала посмешищем, так что мне пришлось уехать из дворца. – Она скрипит зубами и сверлит меня взглядом.

– То есть все так и сводится к этому, да? Ты жаждешь мести. Поэтому тебе нравится идея сослать меня в горное имение, украденное у меня же? Хочешь, чтобы я точно так же оказалась в изгнании? Но тебе и этого будет мало. Ты хочешь большего, всегда хотела большего. Хотела заполучить моего брата, не так ли?

– Я была бы королевой, – шипит она. – Буду и теперь. А ты стала прислугой по своей вине.

– А слуги мрут как мухи, да? Ты не успокоишься, пока я не умру.

Она глубоко вдыхает:

– Горевать по тебе я бы не стала. И все же предлагаю тебе лучшую жизнь, чем ты заслужила.

– Это твоя жизнь лучше, чем ты заслужила.

– Я бы вышла за твоего брата, если бы не ты! Если ты так хотела, могла бы освободить девчонку потом – но тебе-то надо было унизить меня перед всеми. Перед прислугой!

– Я сожалею об этом, как сожалею и о твоем решении обвинить ее. Если бы ты не устроила ей показательное обличение, я бы не стала отвечать тебе тем же.

– Будь она проклята! Это всего лишь служанка. Ничто.

– Как и я.

Валка кусает губу, грудь ее тяжело вздымается.

– Каков твой ответ?

– Я не стану писать письмо за названную цену.

– Вот как? А за какую станешь?

За какую? Если бы только Кестрин отменил свадьбу. Или сама Валка. Одна лишь мысль – о последствиях – заставляет меня собраться. Если она отступится, расторгнет помолвку и уедет восвояси, у каждого появится возможность двигаться дальше: у Валки будет горное имение, я останусь с конюхами, а Кестрин…

– Ты даже этого не в силах сообразить? – вопрошает Валка. – Какова твоя цена, девчонка?

Я бесстрастно смотрю на нее. Я осознаю риски, но все можно будет тщательнее продумать, если она согласится.

– Тебе не справиться больше с этой игрой, Валка. Матушка узнает, что ты самозванка, если не сразу, то во время свадьбы. Разве не понятно?

– Понятно, что ты в отчаянии. – Валка насмешливо улыбается. – Все здесь уже принадлежит мне. Тебе ничего не вернуть. Назови свою цену.

– Цена такова: живи, как предложила мне. Уезжай безвестной леди в горное имение, и я ручаюсь, что тебя не схватят и не казнят за измену.

Слова повисают в комнате.