Читаем Колдун 2 полностью

Мишка опустился на лавочку в парке. Если Тамару действительно забрал этот самый Федор, значит, искать ее следует в Куйбышеве. Парень прикрыл глаза и попытался вспомнить свои ощущения во время полета. Его тянуло куда-то словно канатом. И он помнил, как радостно забилось сердце, когда они взлетали. Все его существо тянулось к подруге, и он ясно чувствовал, что движется в правильном направлении. Но спустя время он понял, что точка притяжения стала уходить в сторону, а потом и назад. К Свердловску он подлетал с привычным тянущим ощущением слабого зова.

Мысленно представив себе карту, он попытался вспомнить, где территориально располагается Куйбышев. И если он правильно помнил, он должен был пролетать в стороне от этого города. Теперь все сходилось.

Прикинув, сколько у него осталось денег, Мишка вздохнул. Если Тамара действительно в Куйбышеве, он заберет ее, и обратно им нужно будет возвращаться вдвоем, значит, от Куйбышева будут нужны два билета. Да и до самого Куйбышева ему еще надо добраться. И Тамару надо будет хорошо кормить. Сам-то он обойдется малым, а вот ей будет нужна хорошая, питательная еда, а это снова затраты. А если девочка не восстановилась? Тогда расходы возрастают многократно.

То, что Тамара может и не захотеть с ним ехать, Мишке в голову не приходило. Она была его, и парень даже мысли не мог допустить, что она решит остаться в Куйбышеве.

Прикинув и так и этак, он решил ехать в Куйбышев на поезде. Да, добираться дольше, зато дешевле. Так он сможет пусть немного, но сэкономить.

Наконец, выстроив у себя в голове план, Мишка отправился на вокзал за билетом.

Приехав в Куйбышев, первым делом он отыскал справочное бюро. Узнав, как добраться по адресу, указанному в письме в воспоминаниях Тамары, он торопливо зашагал к трамваю.

Выйдя на остановке, отыскал нужный дом. Поднявшись на третий этаж, постучал. Вскоре за дверью послышались неровные шаги, и та распахнулась. Перед ним стоял тот самый седой мужчина из воспоминаний доктора, только чисто выбритый и с уже зажившими ранами.

— Эээ… Здравствуйте, — проговорил Мишка. — Вы Ковров Федор Владимирович?

— Да, я, — кивнул мужчина большой головой. — Здравствуй, — и вопросительно уставился на Мишку.

— Я ищу Тамару, — взглянул на него парень. — Она была ранена, и в госпитале сказали, что вы забрали ее в 44 м, — проговорил Мишка.

— Ты кто? — нахмурился Федор. — И зачем тебе моя дочь?

— Я Мишка, Заяц, — подумав, парень назвался старым прозвищем. Он уже успел отвыкнуть от него — в последние годы с легкой руки Бирюка его иначе как Колдуном и не звали. — Это я привел ее с братом и сестрой в дивизию.

— Зайди, — приглашающе мотнув головой, Федор открыл дверь пошире и посторонился. Когда Мишка вошел, он кивнул в сторону кухни: — На кухню ступай.

Мишка аккуратно разулся и прошел в небольшую, но уютную кухоньку. Федор вошел за ним следом. Бухнув на плиту чайник, он подкинул в топку мелко нарубленных дровишек и, выпрямившись, серьезно взглянул на Мишку.

— Ну чего застыл истуканом? Садись, — кивнул он на табурет, стоявший перед столом. — Зачем тебе Тамара?

— Она была ранена, я не знал, куда ее увезли… — растерялся Мишка. — Я хочу забрать ее.

— Зачем? — прищурился, глядя на него, мужчина.

— Ну… Это же Тамара… Моя Тамара… — окончательно растерялся парень под тяжелым взглядом мужчины. — Понимаете…

— Нет, — спокойно ответил Федор. — Не понимаю. Тамара считает нас с Леной своими родителями, Надежду, нашу дочь — своей сестрой. Она живет в семье, которую любит, и которая любит ее, учится, здесь у нее друзья, знакомые. Зачем рушить ее жизнь?

— Но… Неужели она обо мне ни разу не говорила? О Степаныче, об Арсене, о полковнике Егорове? — удивленно уставился на него Мишка. — Мы искали ее… Я искал. Долго. Очень долго… — парень нервно взъерошил волосы. — Но я был на фронте… Я не мог уйти так просто, вы же понимаете… А после войны… Я искал ее. И нашел, — он прямо взглянул на Федора.

— Хм… Нашел… — вздохнул Федор и, поднявшись, принялся разливать по кружкам чай, видимо, давая себе время обдумать ответ. Наполнив кружки, он вернулся к столу и поставил одну перед Мишкой. — Я не знаю, кто ты, парень, и что тебя связывает с Тамарой… Но она стала мне дочерью. Там, в санчасти, после боя, я не смог отговорить ее остаться. И помог спрятаться. Она… удивительная девочка. Тамара боец. Боец по характеру, по жизни, — Федор замолчал, задумавшись. Потом, словно опомнившись, протянул руку и, взяв со стоявшего неподалеку стола тарелку с оладьями, протянул ее Мишке. Парень, беря тарелку у него из рук, прикоснулся к его руке, но, привычно отодвинув хлынувший в него поток эмоций и воспоминаний, выжидательно уставился на Федора. Вздохнув, мужчина продолжил: — Ты спрашивал, не вспоминала ли Тамара о ком-нибудь… Не вспоминала. У неё было очень тяжелое ранение головы, и она… Она потеряла память. Тамара ничего не помнит, — тяжело, словно нехотя роняя каждое слово, проговорил Федор.