Читаем Кокон Кастанеды полностью

- Ну, я ж говорила, про келью что-то написано. А ноги брить монашкам ни к чему. Богу все едино, волосатые они или нет. Главное, чтобы душа щетиной не обросла.

- Мам, а можно, я к бабе Зине пойду телевизер смотреть? Она меня с утра звала сериал про любовь глядеть.

- А уроки?

- Ну ма-а-ам! Суббота же завтра. Забыла?

- Забыла, - вздохнула Василиса. - Ладно, шуруй тогда с песней, а я - спать. Умаялась с дежурства, еле на ногах стою. Только недолго, - попросила женщина, но Настя просьбы матери не услышала, она уже была во дворе и радостно вопила во все горло слова из русского народного хита «Вдоль по Питерской», приняв наставление матери за чистую монету.

Вскоре ее голосок стих. Скрипнул пол, Василиса завозилась где-то поблизости, охнула кровать, и снова все успокоилось, лишь поленья потрескивали в печи и в голове шумели мысли.

«Вот и все. Все прояснилось, почти все. Я - женщина, монахиня по имени Элета. Это хорошо, значит, со мной господь бог. С монахинями всегда бог. По идее, должен быть… Интересно, где он был, когда утром седым и туманным я выпала из поезда? Несомненно, где-то рядом, раз я жива осталась… Слава тебе, господи! Жива осталась, подумаешь, из поезда выпала. Подумаешь - шибанулась головой и все забыла. Ничего, бывает, дело житейское. Главное, меня нашли. Мне помогут. Меня вылечат. Я вспомню все. Семейные воспоминания бесценны. С божьей помощью вспомню, кажется, так положено говорить монахиням. Вот ведь хрень какая! Как это случилось, что я монахиня? Как такое могло произойти? Откуда этот дискомфорт в душе, аж зубы сводит. Спокойно, я монахиня. Я монахиня. Монахиня я! Надо смириться и помолиться. Молитву надо прочитать. Монахини обязаны читать молитвы, много раз в день, перед сном - в особенности. Как там… Как же молиться-то, елки-моталки? Не помню. Надо вспомнить, срочно, без молитвы никак нельзя, читать молитвы - это прямая обязанность монахинь. Оттого, видно, и дискомфорт в душе, и на сердце неспокойно. Так, сосредоточились и вспомнили быстро молитву. Бери от жизни все! Помощь маме в период рождения малыша! Не то что-то, что-то совсем не то. «Летайте самолетами Аэрофлота!» «При всем богатстве выбора другой альтернативы нет». «А если нет разницы - зачем платить больше?» Какие, на фиг, самолеты? Я никогда не летаю самолетами, я их боюсь как огня. Огня! «При пожаре звонить 01». Это тут при чем? «Имидж - ничто, а жажда - все». «Перед вами прекрасный пример увлажнения». «Не дай себе засохнуть». «Молоко полезно для здоровья. Молоко полезно для здоровья. Молоко…» Боже, как хочется молока! Хотя бы одну рюмочку… Или две, или три… «А ты не лопнешь, детка?» - «А ты налей и отойди». Отойди подальше, лопну, лопну однозначно, потому что хочется в сортир со страшной силой. Вот откуда дискомфорт! Чух-чух-чух! Чух-чух-чух! Ай, мама, помираю - обоссусь сейчас прямо туточки, на мягонькой перинке. Что же делать? «Говорите сейчас - писайте потом», - как сказал кто-то из великих».

- Вас…Вас… Ва-си-ли-са! Василиса! По-мо-ги! - на этот раз получилось выдать почти связный текст по-русски. Радость-то какая! Жаль, что Василиса не отзывалась на призыв, ее храп звучал громче, чем просьба о помощи. Состояние тем временем приближалось к критическому, глаза от нетерпения полезли из орбит, лоб покрылся испариной, а в голове настойчиво зазвучали слова Интернационала: «Вставай, проклятьем заклейменный». Встать удалось лишь на четвереньки, но - получилось! Осталось доползти до двери. Голова кружилась, ломило затылок, ныла спина, но скорость удалось развить приличную, можно сказать сумасшедшую скорость, через четверть часа цель была достигнута. Сосчитав лбом ступеньки крыльца, тело оказалось на мокрой траве, и в нос ударил запах свежего навоза - дух скорого освобождения.

Дождь кончился, небо очистилось от туч, луна танцевала со звездами. Эврика! Схватись за перила, так… у нас получилось встать. Юбки мешали, мешали юбки, гнусные юбки. Кто их только придумал? Однозначно, бестолковые мужики. Пришлось их задрать, и тут в руке оказалось… Оказалось в руке то, что никак не могло принадлежать монахине… «Объем и никакого склеивания…»

- А-а-а-уа-уа-уа-уа!!!!!! - разнеслось над лесом и деревней, заглушив гудок проходившего неподалеку товарняка.

Сзади послышались торопливые шаги - дверь распахнулась, но шок был таким сильным, что опустить юбки и то, «что никак не может принадлежать монахиням», не удалось.

Василиса секунду стояла молча и круглыми глазами таращилась на то место, которое никак не может принадлежать монахиням, и вдруг осела на ступеньки и открыла рот:

- Она-а-а-а писает стоя-я-я!!! На помощь!!! - во всю глотку завопила железнодорожница, тыча пальцем в то место… Да, именно в то место. Нахалка, понимаешь, ни стыда ни совести! Щеки заполыхали огнем, уши тоже, а руку свела судорога, не разжималась она, собака такая. Нахалка тем временем продолжала орать и звать на помощь.