Читаем Кокон полностью

Однажды наш железный человек и страшила в одном флаконе признался, что готов к эвтаназии. Что благодарен за проведенное с нами время и что без нас с мамой никакая “Жизнь Плюс” не имела бы смысла. Мы снова провожали его в место, где хранятся тела различных классов и категорий. Где огромная печь за прозрачным стеклом. Мы прощались в комнате ожидания, а психолог – белый шум, двадцать пятый кадр – говорил, что все когда-нибудь непременно заканчивается и что эвтаназия – это благородно. Спрашивал, не хотим ли мы получить открытку от родителей, которым разрешат завести ребенка, потому что мой отец ушел. Уступил свое место.

“Вы что, издеваетесь?” – закричал я тогда, обратив, наконец, внимание на молодого психолога. А мама ответила: “Было бы славно”.

Было бы славно. На отправленном с анонимного адреса снимке пухлый младенец сосал пустышку. Мама улыбнулась и стала рассказывать о времени, которого я не мог помнить. О том, как они с отцом мучились от страха в ожидании результатов анализов. Много работали, выбирали дом и обустраивали детскую комнату, стараясь учесть все мелочи, чтобы комиссия не смогла ни к чему придраться. Как радовались, получив разрешение на мое рождение. “Тогда их часто выдавали, не то что сегодня”. В “тогда” не обязательно было умирать, чтобы где-то на свет появился младенец. И тестов, определяющих физическое и психическое здоровье, было гораздо меньше. Потенциальных родителей не отсеивали из-за небольшого превышения процента погрешностей в генах. Из-за пра-прабабушки, страдавшей шизофренией или легкой степенью аутизма. Из-за плохой совместимости, высокого уровня сахара в крови.

Не согласен? Никто не держит, собирай вещи и выметайся, страны третьего мира охотно выдают гражданство таким как ты, позволяют рожать столько детей, сколько пожелаешь. Только придется забыть про “Жизнь Плюс”, просторный дом, чистую воду и здоровую еду, про доступную медицину и хорошую работу. Там ты будешь гнуть спину на заводе, спускаться в шахты, разделять мусор по категориям. Не хочешь?.. Играй по правилам.

Глава 1

1

Весея долго не могла заснуть. Лежала, прислушиваясь к голосам старого дома. За комодом возилась мышь, которую не брали ни яд, ни мышеловки. В пустой трубе гудел ветер. У окна дребезжала муха, стукалась о стекло.

В доме было холодно. Не успел еще сын поставить новую дверь, так и лежит она во дворе под навесом, крепкая, гладкая, самодельная. Хоть и тощие руки у мальчишки, а умелые. У отца его были такие же… Немного муж Весеи оставил сыну в наследство. Умелые руки и черные глаза, не отличить зрачок от радужки.

Друзей у мальчишки не водилось, односельчане косо поглядывали: ни дать ни взять, колдовской – вон, и глаза чудные, и без отца растет, и живет по соседству с ведьминым домом. И ее, эту самую ведьму, ни капельки не боится. Ну как с таким дружить?

Взгляд у сына цепкий, внимательный – не скроешь, что в очередной раз загрустила.

– Никто мне кроме тебя не нужен, мама. Все равно я не люблю детские игры, в них играть – лишь время тратить. Вон, крыша протекает, буду чинить.

– Верно, – соглашалась Весея, а сама думала: ну ее, крышу эту. Латай не латай, все равно в дожди придется подставлять тазы да банки, иначе пол совсем зальет. А ты, милый мой, поиграл бы, подурачился. А то, верно, плохая я мать, раз тебе так рано пришлось стать взрослым.

Сон сморил Весею под утро. Ей привиделся муж, будто они сидели за столом, друг напротив друга. Весея мучительно гадала, что ему рассказать – про сына Воика? Про жизнь в поселке, где год от года мало что менялось?

Едва она собралась с мыслями, в дверь постучали. "Подождите, я занята!» – крикнула Весея, но незваный гость не ушел. Лицо мужа поблекло, растворилось в темноте.

Стук повторился.

Весея с сожалением подумала о прерванном сне. Полежала, глядя в серый потолок, надеясь, что ночной гость все-таки уйдет. Холодный воздух покалывал щеки; не хотелось вылезать из-под теплого одеяла, оставлять электрическую грелку, обмотанную вокруг ног.

Вообще, ночные гости не были редкостью. Бедняга-Деян, поселковый сумасшедший, в последнее время зачастил ломиться в дверь ни свет ни заря: то кошку дворовую притащит, то украденную курицу. Лечи мол, позарез надо. А сам улыбается, довольный. На днях вообще пришел: плутовато озирается, руку за спиной прячет. Беззубо, черно улыбнулся, да как швырнет в лицо Весее красно-желто-зеленое, ароматное. И убежал смеясь. А на пороге остались лежать цветы, украденные с чужой клумбы. Сын подобрал, поставил в вазу, Весея сходила на базар, купила яйца, муку и сахар, испекла пирог – Деяну в благодарность. Да только Бедняга с того дня не заходил. И как назло: пирог вчера доели, а Деян – пожалуйста, заявился. Стучится в дверь, никак не отстанет.

Воик заворочался, зашелестел накрахмаленными простынями, соскользнул с навесной полки. Босые ступни зашлепали по полу.