<p>Когривед: Проект «Мимикрия»</p>

<p>Андрей Семизаров. Когривед: Проект «Мимикрия»</p>

<p>Глава 1</p>

1

Георгий Колосов никогда не слышал, чтобы кто-то матерился с такой поэтичностью и, одновременно, злостью. Если бы он не знал, что это Сергей Сергеевич Хлебников, то решил бы — в кабинете ревёт сам Люцифер. Брань пробивалась даже через плотно закрытую дверь со звукоизоляцией. Интересно, кто же так разозлил интеллигентного дядечку, с которым они общались по видеосвязи? И чем же удалось довести его до белого каленья?

— Как⁈ Нет, ну как такое возможно⁈ — голос Хлебникова стал чуть тише, а выражения — более печатными. — У меня в голове не укладывается! Взять и наплевать на все мои доводы, проигнорировать докладные записки и отчёты!

— Сергеич, — примирительно сказал кто-то, — они их читали. Просто выбрали другой вариант. Я предложил несколько, им глянулся не тот, что тебе. Да и вообще, у нас через минуту встреча с Колосовым, поэтому попей водички, страви пар, выдохни…

Пиликнула СМСка. Соцстрах сообщил, что за выполнение нормы физической активности и соблюдение рекомендаций терапевта отчисления в фонд снижены на один процент. Если и дальше продолжать вести здоровый образ жизни, в конце года упадёт хороший бонус в виде поездки в санаторий при администрации президента.

На улице упорный дятел-красношапочник настойчиво долбил одинокую осину, покрытую желтоватыми наростами. В небе парила какая-то хищная птица. В глубине леса надрывалась кукушка. Деревья иногда шумели и покачивались под порывами ветра, гулявшего в кронах и не достававшего до земли. Сквозь щель в приоткрытой для проветривания створки окна сочился тягучий запах хвои вперемешку чем-то пряным, травяным.

Георгий честно дождался, пока на часах не отобразится 15.00, после чего встал с диванчика для посетителей и шагнул к кабинету. Магнитный замок щёлкнул, дверь отползла в сторону, спрятавшись в стене.

Внутри помещения сидели трое: уже знакомый Колосову Хлебников — спортивный, подтянутый, с лёгкой сединой в волосах, но с чернейшими усами, на которые даже приближающаяся старость не рискнула покуситься, его коллега — чуть полноватый мужчина лет пятидесяти с рыжими волосами и обсыпанным веснушками лицом, и худощавый парень слегка за тридцать в футболке с надписью «Самарский Роботех».

— Знакомьтесь, — Серей Сергеевич указал на рыжеволосого, — Василий Евгеньевич Островский, представитель «Роскосмоса».

— Матвей Андреевич Юдин, главный инженер, — представился сотрудник «Роботеха». — Веду проект со стороны, скажем так, конкурентов…

— Вы бы присели, что зря ноги нагружать… — раздалось у Колосова над ухом.

Георгий вздрогнул, развернулся, сжав ручку табельного… Сзади никого не было.

— Знайка, — укорил невидимку Островский, — прекрати уже свои выходки! У меня до сих пор сердце ёкает, а тут — новый человек…

— Искусственный интеллект нашего института, — пояснил Хлебников. — Чрезмерно общительный, навязчиво эмпатичный, омерзительно заботливый…

— Имею допуск первой формы, — зачем-то доложил Знайка. — Кстати, взломать меня не смогли даже в киберотделе ФСБ.

— Это ты нас сейчас унизить пытаешься? — усмехнулся Колосов.

— Ни в коем случае! Просто довожу до вашего сведения, что я не какая-то там устаревшая модель, генерящая всякую белиберду, а самая что ни на есть инновационная технология!

В словах Знайки прозвучала искренняя гордость, отчего Георгий хмыкнул.

— На эмоции внимания не обращайте, — сообщил Василий Евгеньевич. — Чистой воды имитация. Но очень удачная, не скрою.

Колосов уселся в кресло, предложил:

— Приступим? Мне выдали только общие вводные, поэтому я, можно сказать, чистый лист. Руководство решило, что многие знания — многие печали… В смысле, необходимо во всё вникать и погружаться на месте, чтобы быть объективным и непредвзятым.

— Не вопрос! — Сергей Сергеевич протянул ему планшет. — Здесь три досье наших новых сотрудников. Один из них — микоид, и вам предстоит его разоблачить.

— Кто⁈ — вытаращил глаза Георгий.

— Микоид, — повторил Хлебников.

2

Пересвет сидел в раскладном стуле и тщательно пережёвывал галету. Ритуал повторялся почти ежедневно, за исключением редких увольнительных, в которые командир частной охраны уходил крайне неохотно. Пересвет любил армейские пайки: сытно, вкусно, чёткий калораж, позволяющий контролировать вес. Командир держал его строго в пределах ста двадцати килограммов. Больше было тяжело на себе таскать из-за возраста, при уменьшении же первой сдувалась мышечная масса. Когда тебе под шестьдесят, такое неудивительно.

Хотя, конечно, парни из внутренней охраны очень нахваливали институтскую столовую. Сочно описывали и блюда, и шеф-повара. Пересвет сглатывал слюну, но держался. Вот выпрут на пенсию, тогда и погурманствует. Сейчас важно поддерживать форму.