КОГДА ЗАКОНЧИЛАСЬ НЕФТЬ

К читателю

В последние годы СМИ особенно активно пугают нас, что, мол, скоро запасы нефти (она же черное золото, она же кровь Земли) на планете совсем иссякнут. А за ней — и запасы газа с углем. Эксперты-оптимисты стараются успокоить граждан: мол, не волнуйтесь, на наш век и на век наших детей уж точно хватит. Им возражают пессимисты: расслабляться нельзя, счет идет уже на десятилетия.

А напуганное всеми этими прогнозами человечество думает и гадает, что же будет, когда кончится нефть. Успеют ли к тому времени изобрести какое-нибудь супермегапрогрессивное топливо, для производства которого не требуется редких природных ресурсов, или не успеют? На чем будет ездить транспорт, когда все иссякнет, чем будут отапливаться дома, на чем будет строиться мировая экономика?

Взволнованные и заинтригованные этой темой, как и все остальные жители Земли, мы предложили самым разным писателям (среди которых оказались и опытные фантасты, и люди, обычно совершенно далекие от жанра фантастики и антиутопии) представить себе, как будет выглядеть наше постиндустриальное будущее. Мир, в котором в один прекрасный день закончилась нефть.

Из этих разных взглядов, из этих картин будущего, нарисованных двенадцатью писателями, и составлен этот сборник, который мы имеем честь представить на суд читателя.

Андрей Егоров

ДИКСОН

По моей просьбе вертолет сделал круг над островом. Его очертания наводили на мысли о левиафане, обитателе северных морей. Чудовище подплыло к острову с востока и отхватило огромный кусок суши. След челюстей — бухту Диксона — сковал лед, скрытый глубоким снегом. Севернее на побережье можно было различить заброшенный поселок. От крохотных коробочек-домов тянулась темная полоса асфальтовой дороги и упиралась в аэропорт. Я опознал аэропорт по взлетно-посадочной полосе; к ней примыкал одинокий рукав для разворота самолетов. Местами снег стаял, бетон покрывали бурые пятна — местная растительность медленно, но верно отвоевывала остров у человека.

— Раньше здесь ледоколы ходили, — поведал пилот. — Пройдут вдоль берега, лед пообломают, а когда стянется, тут и там куски торчат, будто зубы. На вездеходе напрямки не проедешь в порт. Теперь-то здесь редко кто бывает. И вездеходы не ходят.

— А как же они обходятся?

— На станции-то? Рыбалкой живут, охотой. Оленину жрут. Медведя однажды завалили. Я им раз в месяц консервы из Норильска доставляю. Им эти консервы, конечно, недешево обходятся. Но все равно берут. Куда деваться…

— А топливо?

— Да у них там целый склад газовый, если нашим верить. Сколько раз просил, ну продайте хоть пару баллонов пропана. Мне ж летать к вам не на чем. Ни в какую. И главное, сидят как привязанные. Не хотят на материк перебираться, и все тут. Можно спрошу? Вы к ним с какой целью? Хотите станцию закрыть?

— Да, — коротко ответил я.

Задание группы по поиску нефтяных месторождений в окрестностях Карского моря давно закончилось, но по непонятной причине геологи отказались возвращаться, осели в устье Енисея. Их прибытия в Москву ожидали еще осенью; зимой решили — случилась беда. Но из Норильска прибыл ответ — все в порядке, геологи на острове Диксон, живут на старой гидрографической базе, контактируют по рации, просят их не искать и обратно не собираются. На институтском совете решили повременить до весны, переждать полярную ночь — чудовищный холод и отсутствие солнца, и, если геологи к весне не образумятся, отправить к ним человека — узнать, что, собственно, происходит. Жена одного из членов группы устроила настоящую истерику в кабинете ректора — рыдала и требовала немедленно вернуть ей мужа. Как будто институт его похитил.

Ни у кого даже сомнений не возникло, кто полетит. Если происходило что-то экстраординарное, всегда обращались ко мне. Я никого не подсиживал, по карьерной лестнице не лез, в науке достиг существенных успехов — в общем, пользовался у коллег авторитетом. Меня, правда, мало заботила основная проблема современной науки — синтез нефти и поиск новых месторождений, в сферу моих интересов входила исключительно слоистая минералогия. Но в институте меня ценили за безотказность и эрудицию.

— Давай, родной, — напутствовал меня ректор, — скажи ты этим обалдуям, что зла я на них не держу. Ну что они, в самом деле, как маленькие?.. Не понимаю, — он потеребил козлиную бородку, что выдавало крайнюю степень волнения. — Впервые, знаешь ли, сталкиваюсь с такой странной ситуацией.

— Да, ситуация странная, — согласился я. — Вы не волнуйтесь, Фрол Евгеньевич, я разберусь.

* * *

Вертолет завис над посадочной полосой и стал снижаться.