Читаем Когда исчезают следы полностью

Электронные ворота неспешно открываются, и перед Каем разворачивается вид на просторный двор белого кирпичного дома. На медной вывеске написано: «Хейккинен». Дверь открывает сама девушка, и на ней лишь домашний халат. Ее красные глаза красноречиво намекают на то, что все это время она плакала. Девушка едва стоит на ногах, от нее разит алкоголем. Кай следует за ней в огромную гостиную, одна из стен которой сплошь стеклянная.

— Все это так смешно, — говорит девушка.

— Что? — спрашивает Кай. Он немного на взводе.

— Что я все-таки получила то, что хотела. Буквально на секунду, но получила же.

— Ты о чем?

— О том, что есть люди, которые в меня влюблены. Вы, например.

— Я? — переспрашивает Кай. — Ты что-то не так поняла, я…

— Тогда что это было? — почти шипит девушка. — Просто похоть?

Оба замолкают. Кай слышит, как мимо по улице проезжает машина. Это дорогой и безопасный район, соседей немного.

— Мне как-то не везет в любви. Хотя кому я рассказываю, вы же мой терапевт. Уж вы-то в курсе.

Девушку разбирает смех.

— Можно сказать, я довольствуюсь жалкими мгновениями счастья. Перед тем как…

— Перед чем? — спрашивает Кай.

— Перед тем как возлюбленный захочет меня бросить.

Кай открывает рот, но тут же его захлопывает. Как рыба. Что тут скажешь? Он просто хочет уйти. Он хочет обо всем забыть. И — больше всего на свете — он хочет домой, к своей семье.

— Я налила вам вина, — говорит девушка, протягивая Каю большой бокал. Макияж на ее покрасневших глазах поплыл и превратился в неровные темные пятна.

— Где твоя мама? — спрашивает Кай.

— В командировке.

— Ты же понимаешь, что я не могу остаться.

— Давайте просто выпьем, расслабимся, а потом… — говорит девушка, приоткрывая полы шелкового халата. Кай резко отводит глаза: она почти голая.

— За нас! — говорит девушка, поднимая бокал.

Кай смотрит на нее, разрываясь на части. Она уже не слышит никого, кроме себя? Нужно срочно уходить. Он держит в руках бокал, стенки которого запотели от холодного вина. Это невозможно. Это запрещено. Это… ненормально?

— Я за рулем, мне нельзя, — говорит Кай и ставит бокал на столик.

Девушка склоняет голову набок. Думает.

— А у меня для вас подарок, — говорит она. — Подождите, не уходите.

Вскоре девушка возвращается с коробочкой в руках. Кай смущенно принимает подарок.

— Не стоило. Мне хорошо заплатили.

— Я же по-дружески, — говорит девушка и отпивает немного вина, не отрывая взгляда от Кая. Он пытается вернуть коробочку, но девушка отказа не принимает и лишь делает очередной глоток.

Кай продолжает наблюдать за ней. Капля белого вина падает прямо на нежную девичью грудь, и кажется, будто под шелковой тканью халата начинают вырисовываться изящные соски. Эта юность просто завораживает.

— Ну, откройте хотя бы, — говорит девушка, подходя вплотную к Каю. Его ноздри снова щекочет знакомый сладковатый парфюм.

— Ладно, но потом я уеду, так будет лучше, — вежливо отвечает Кай.

Он открывает коробочку и растерянно смотрит на украшение. На тонкой серебряной цепочке висит маленький знак бесконечности.

Кай сглатывает. В его предательском сознании не осталось места смущению — там что-то другое. Там — страх, паника.

— Я твоя, — говорит девушка. Невесомый шелковый халатик летит на пол. Под ним на девушке нет ничего.

— Я не…

Слова тоже предают его, остается лишь одно — бежать отсюда, и как можно быстрее. Кай представляет себе ту пропасть, на дне которой оказался. Разум затуманен, тело отказывается подчиняться.

— Если сейчас уйдешь, моя мать сделает так, что тебя лишат лицензии из-за связи с пациенткой, — хладнокровно произносит девушка и хватает Кая за руку.

— Оденься, пожалуйста, давай спокойно поговорим, — говорит Кай, стараясь придать голосу хоть немного уверенности, оставшейся на руинах его разума.

Девушка реально не в себе. До этого момента она разыгрывала роль жертвы, той, которую все используют. А сейчас? Кай, шокированный, пялится на нее. Все, что девушка говорила у него в кабинете, теперь представляется совсем в ином свете.

Голая, она бросается на Кая так неуклюже, что вот-вот упадет. Кай подхватывает ее, чтобы не ударилась об пол.

— Вот так, да, спасибо, — цедит она сквозь зубы, торжествующе глядя на Кая. И вдруг начинает истошно орать и вырываться из его рук.

— Отпусти, ненормальный! Псих! Кто тебя впустил? Оставь меня в покое, извращенец!

— Прекрати! — кричит Кай.

Все остальные слова словно выветрились из его головы. Теперь понятно, что за шоу девушка хочет записать на эти дорогущие камеры видеонаблюдения.

Ошеломленный и злой, Кай резко отстраняется. Он вихрем сбегает по лестнице и несется к машине, изредка поглядывая назад. «Гребаное дерьмо! Дерьмо!» — ругается он. Руки трясутся так, что ключ буквально танцует вокруг замка зажигания. Через зеркало заднего вида Кай наблюдает за чертовыми электронными воротами, которые открываются целую вечность, а потом в ужасе уносится прочь. «Только бы выбраться», — бормочет он как заведенный. Только тогда у него появится время поразмыслить над тем, как окончательно смыть с себя этот позор.