Читаем Когда боги спят полностью

- Мне не трудно ответить тебе, Губар, блюдолиз Камбиза, о чем я думал, восседая рядом с великими Персиды! Я не собираюсь делать из этого тайну - слишком много тайн для моего изболевшегося сердца! Боюсь, что в конце-концов оно не выдержит. Но ты ошибся, ничтожный Губар, не о моем любимом Теиспе думал я сейчас. Нет, думал я о жалкой участи моей родины, которую собираются унизить и оскорбить наглые воры! - при последних словах Прексаспа внутри у Губара все похолодело. Он понял, что на этот раз просчитался. Несколько мгновений стоял Губар растерянный, не зная что предпринять, и этого времени было достаточно Прексаспу, чтобы продолжить без помех свою речь. - Персы! Мидийцы! - громко воскликнул он. - Где ваша мужская гордость и ратная доблесть?! Вместе мы ходили в далекие походы, вместе добывали непреходящую славу для своего отечества! И всегда над нами царствовали достойные воители, которые вели нас в сражение и делили с нами все опасности! Мы не жалкие халдеи, не египтяне, над которыми властвовали жрецы! Над нами всегда царствовали славные воители, доблестные мужи, прославившие себя ратными подвигами! Персы! Мидийцы! Я не в силах больше молчать, скрывать от вас грозную правду: да, я прервал нить жизни Бардии, пронзив его своим акинаком! Я поднял на него руку, послушный воле Камбиза! Все, что сказал в свой смертный час ушедший в страну молчания владыка, правда, хоть вы и не желаете в это верить! - Прексасп вытянул правую руку в сторону возвышения. - Перед вами не Бардия, а маг Гаумата, двойник царевича! Славные мужи, вы станете посмешищем всех народов, если позволите помыкать собою забывшим свое место магам! - Прексасп оттолкнулся от стола. - Маг Гаумата, ты можешь легко опровергнуть мои слова! Сними с себя царскую тиару, обнажи перед присутствующими свою голову, или ты стыдишься своих отрубленных ушей?!

- Не перед тобою, жалкий, зазнавшийся раб, забывший свое место, мне, владыке персов и мидян, обнажать свою голову! - бледный словно над ним повеяло дуновение смерти, поднялся с сиденья царь. - Стража, схватить пса, упившегося вином хозяина!

Все происходящее было настолько неожиданно для присутствующих, что они словно оцепенели, осоловелыми от вина глазами уставившись на Прексаспа, пытаясь понять, о чем он говорит, и в чем обвиняет разгневанного владыку. А стражники уже спешили со стороны казарм к потерявшему разум вельможе, на ходу извлекая из ножен свои отточенные акинаки. Прексасп словно не замечал их.

- Что же ты намерен сделать со мной, маг Гаумата? Ведь учение Заратуштры не позволяет тебе лишить жизни ни человека, ни даже собаку! Прексасп схватил кинжал, лежавший перед его соседом, и вскочил на стол, опрокинув свой кубок. - Жаль, что я не могу поразить тебя отсюда, презренный маг, присвоивший власть над персами! Но я могу показать тебе, как умирают персы! Вы, собравшиеся на поминки Персиды, вас я заклинаю своей кровью, да не останется она неотмщенной: исполните последнюю волю Камбиза, славного сына Кира! - и в тот миг, когда подоспевшие стражники попытались стащить его со стола, вельможа взмахнул рукой, сжимающей кинжал, и направил его в сердце. Не отпуская руки от рукояти кинжала, упал он навзничь, прямо на тушу зажаренного целиком кабана.

- Ахурамазда похитил разум у бедного Прексаспа, не смог он пережить безвременную кончину своего любимого сына, виночерпия Камбиза. Затаив зло на род Кира, вознамерился он отомстить Камбизу, оклеветал Бардию! властная и невозмутимая Атосса, гордо выпрямившись, не смотрела ни на кого из присутствующих, и в то же время, казалось, смотрела на каждого из них в отдельности. - Именем Ахурамазды я заверяю вас, достославные мужи, что перед вами истинный сын Кира. Продолжайте веселиться, как ни в чем ни бывало! Слуги, вынесите несчастного, у которого боги отняли разум, и окажите ему помощь, если он в ней еще нуждается!

Присутствующие зашевелились. Те, кто из-за незнания персидского языка не понял ни слова, увидев, как вновь забегали слуги, разнося вино и явства, вернулись к трапезе. Тотчас же их примеру последовали те, кому было безразлично, кто именно царит над Азией, и в конце-концов к ним присоединились затерявшиеся среди гостей персы и мидийцы, из-за чрезмерного количества выпитого вина не сумевшие разобрать и половины слов, произнесенных Прексаспом с спешке и гневе, а потому и не понявших, чем именно вельможа вызвал ярость владыки. Те же из них, кто понял все, притворились более пьяными, чем были на самом деле...

В тот же вечер Губар проник в покои Гауматы. Гости владыки уже разошлись, поддерживаемые слугами, чтобы завтра поутру собраться вновь, но на всех улицах и площадях столицы еще царило разгульное веселье при свете факелов и плошек.