Читаем Когда боги спят полностью

Те великие, которые до самой смерти Камбиза сохраняли ему верность и не откликались, когда Бардия звал их в многовратные Сузы с отрядами воинов, сейчас заторопились в дорогу. Были среди них и такие, кто пытался совсем недавно держаться золотой середины, выжидать до поры до времени, чтобы присоединиться к тому из сыновей Кира, кому Ахурамазда пошлет победу и поможет одержать верх над родным братом. Отмену царевичем всех воинских повинностей и всех видов дани сроком на три года великие восприняли не как демонстрацию собственной силы, а наооборот, как появление тщательно скрываемой слабости и как испытанное средство привлечь на свою сторону как можно больше предводителей подвластных народов, уставших от нескончаемых и бесконечных поборов в пользу царской казны. "Царевич выступил впервые в Пишияувади, в мидийской крепости у горы Аскадриш, - рассуждали они. - Это не случайно! Значит, у него не было поддержки в столице, он не мог рассчитывать на помощь вельмож, и поэтому воинственный Камбиз, лишь только вернется из Египта, легко справится со своим взбесившимся братом. На стороне Камбиза, искусного полководца, испытанная и закаленная в сражениях армия, а что может противопоставить ему Бардия, знает только Ахурамазда! Подождем!" И они не торопились, выжидали в своих крепостях и обнесенных зубчатыми стенами дворцах, собирая, однако, вокруг себя всех воинов, которых они могли выставить и повести за собой в случае необходимости.

Колеблющиеся предусмотрели, казалось, все, но внезапная смерть Камбиза смешала из расчеты. Бардия, и только Бардия мог царить сейчас над народами Персиды, а они недвусмысленно игнорировали его призыв, по сути, призыв о помощи!

Страх и неуверенность в ближайшем будущем завладели их сердцами, и они со всею поспешностью собирались в дорогу, беря с собою самое необходимое. Передвигаясь и днем и ночью, позволяя себе и сопровождающим самые короткие привалы, они торопились в Сузы, понося и себя, и своих богов, не надоумивших их выступить раньше, страшась даже вообразить, какому наказанию подвергнет их Бардия за пахнущую предательством медлительность. Изнемогающие от усталости, чуть ли не падая с чепрака, въезжали они в открытые настежь ворота Суз, наскоро приводили себя в порядок, и, отмыв дорожную пыль, переодевались в новые одежды, еще раз просматривали дары, предназначенные сыну Кира, и с душевным трепетом и учащенным сердцебиением направлялись в царский дворец.

Из дворца они возвращались словно заново рожденные.

Сверх всяких ожиданий, Бардия принимал их милостиво и благосклонно, одаривая каждого по давно заведенному обычаю своей верхней одеждой или богато украшенной конской сбруей. Он охотно и благожелательно принимал преподнесенные дары, с благодушным выражением лица расспрашивал о состоянии дел в их сатрапиях или городах. Забыв лишающие сна переживания и сокращающие жизнь тревоги, покидали они милостивого владыку, преисполненные уважения к его величию, доверия к нему и уверенностью в своем завтрашнем дне. Но, покинув дворец, они не торопили покинуть Сузы. Вся столица жила ожиданием скорой свадьбы Бардии и Атоссы, и обретшие душевное равновесие знатные вельможи, уже приглушенные владыкой намеривались непременно учавствовать в шумных памятных торжествах.

Губар ликовал: все шло лучше, чем он мог предполагать заранее, и о чем он даже боялся мечтать. Оставалось только поредевшее в сражениях войско Камбиза, которое приближалось сейчас к исконным границам Персии, руководимое опытным и решительным Гобрием. Но и оно уже перестало беспокоить магов: соглядатаи, внедрившиеся в ряды персидских воинов, утверждали в один голос, что никто из сподвижников Камбиза не поверил в его слова, произнесенные на смертном ложе, и никто из побывавших на берегах Пиравы не сомневается в истинности нового владыки.

Так оно и оказалось в действительности.

Встреченные в двух переходах от столицы отборными мидийскими, персидскими и бактрийскими отрядами возвратившиеся из похода воины тут же принесли торжественную клятву, сдали своим военачальникам боевое оружие и с легким сердцем расходились по своим городам и селениям. Даже "бессмертные", бывшие телохранители Камбиза, не избежали общей участи и вернулись к своим очагам. Предлог был прост и надежен - все воины заслужили за три долгих года бесконечных лишений краткий отдых и радостную встречу с родными и близкими. К тому же их не мог не тяготить груз богатой добычи, которой они были непрочь похвастаться перед своими сверстниками, не участвовавшими в походе.