Читаем Когда боги спят полностью

В тот миг, когда подбежавшие к Камбизу Прексасп и Гобрий подхватили побледневшего владыку на руки, Агбал почувствовал устремленный на него пристальный взгляд Дария. Он уже давно понял, что этот суровый телохранитель не поддается его мысленным внушениям, и сейчас был бессилен что-либо предпринять. Но как бы то ни было, он сделал свое дело, и теперь очередь за ядом. Если хоть малая толика его останется в глубокой ране, скорая смерть Камбиза неминуема. Забыв о царском телохранителе, Агбал с удовлетворением наблюдал за тем, как расторопные царские знахари спешили наложить тугую повязку на кровоточащее бедро, пытаясь остановить кровь. Когда им удалось это, Камбиз взобрался на коня, и выстроившееся в колонны войско двинулось в сторону сирийского города Акбатаны.

Всю первую половину этого злополучного дня Камбиз не слезал с коня, мужественно перенося острую боль. Но после того, как в час полуденной жары колонна остановилась, и воины, рассредоточившись, расположились на привале для кратковременного отдыха и принятия пищи, царь почувствовал слабость и головокружение. Знахари наложили новую мазь и повязку, после чего царю стало немного легче, но он все же попросил уложить его в колеснице продолжать поход верхом на коне он был не в состоянии.

К вечеру, когда вдали уже показались белые стены Акбатан, царь вновь почувствовал недомогание. Малейшая тряска приносила ему нестерпимую боль. Он было приказал слугам нести его в паланкине, но затем был вынужден отказаться и от этой возможности продолжать движение навстречу Гаумате. И хоть до наступления сумерек было еще не менее двух часов, он велел остановить войско. Не дожидаясь, когда его воины разожгут костры, улегся Камбиз на попону под открытым небом и забылся тяжелым сном.

Весь этот день пытался Агбал, воспользовавшись сумятицей, покинуть войско, но ему не удалось осуществить задуманное: Дарий неусыпно следил за ним. Оставалась надежда на ночную темноту, под ее покровом решил он покинуть лагерь, но юноше не суждено было дожить до ночи. Вечером, еще до захода солнца, когда войско персов, напоминающее скорее траурное шествие, а не триумфальное возвращение покорителей Египта, все еще двигалось в сторону Акбатан, к Агбалу подъехали Прексасп и Дарий, и на их суровых лицах юноша прочел свой приговор. Вельможи спешились, и на глазах у жрецов, магов и обозных рабов два акинака сверкнули клинками и вонзились в грудь растерянного юноши, чуть ниже левого соска. Вытерев клинки песком, вельможи приказали не поднимающим глаз отбросить труп в сторону, чтобы он не мешал движению колонны, сели на коней и ударами пяток бросили их в сторону колесницы, на которой возлежал страдающий царь.

Наутро нога владыки почернела, распухла, рана выделяла дурно пахнущий гной. Царь, предпринявший попытку приподняться, чтобы посмотреть на свое бедро, сморщился от резкой боли и, потеряв сознание, упал навзничь, как падает камыш, подкошенный острым серпом. Встревоженным знахарям с трудом удалось вывести царя из внушающего ужас беспамятства, но еще несколько раз в течение дня Камбиз терял сознание. Грозная чернота покрыла уже все бедро и неумолимо приближалось к паху, и всем, кто находился у царского ложа, стало ясно, что дни Камбиза сочтены.

Сам Камбиз понял это.

Вечером он приказал всем знатным персам собраться в его шатре, затем потребовал, чтобы знахари выпустили обсидиановым скальпелем кровь из раны вместе с накопившимся в ней гноем, и, если он потеряет при этом сознание, как можно быстрее привели его в чувство. Ему есть что сказать собравшимся персам!

Когда не требующая больших затрат времени операция была проделана, и царь почувствовал кратковременное улучшение благодаря целительному аравийскому бальзаму, он приказал своим знахарям покинуть шатер. И когда последний из них скрылся за пологом входа, царь приподнялся со своего ложа и окинул своих удрученных вельмож изучающим взглядом из-под черных бровей.

- Персы! - произнес царь тихим, еле слышным голосом. - Тяжело мне сейчас признаться перед вами в своем злодеянии, о котором никто в лагере, кроме Прексаспа, не знает, и я боюсь, что никогда не узнает, если я сам не расскеажу вам о нем. И я сделаю это - для вашего же блага, но в первую очередь для блага благословенной Персиды, заботиться о которой завещал мне великий Кир!..

Тень смерти уже осенила меня, могу ли я вводить в вас в заблуждение в свой последний час?! Слушайте меня внимательно, персы! Не на брата своего единоутробного вел я вас походом, как вы думали до сих пор... Нет в живых моего брата, и это подтвердит вам Прексасп, который собственной рукой, исполняя мою злую волю, умертвил царевича. Сделал он это тайно, так, что никто из персов ни в лагере, ни среди оставшихся в Персиде не дознался об этом. Нет в живых моего брата, персы, он мертв и ждет меня в стране, откуда нет возврата...