Читаем Код возвращения полностью

Но Петров будто прирос к месту. Его тело била крупная дрожь. По щекам и покатому лбу обильно струился холодный пот. То ли потому, что его чуть не убили, то ли оттого, что он сам только что убил человека. Внезапно его замутило, он отбежал к кустам, его вырвало.

— Ничего, бывает! — сказал Рожков. — Но особо не раскисай, тут где-то второй!

Майор, выставив пистолет, осторожно пошел по аллее. Через минуту раздался его удивленный возглас:

— И второй здесь лежит! Кажется, тоже. Нет, еще дышит! Давай вызывай «Скорую»!

Старший лейтенант повернулся. Охранника в камуфляже видно не было. К оконным стеклам приникли десятки бледных перекошенных лиц. Из приоткрытой двери выглядывал Андрей Дерез. Почему-то его и выбрал молодой опер в качестве громоотвода.

— Какого хера стоишь! — заорал он. — Живо звони в «Скорую»! И в милицию звони, живо!

Он думал, что боксер-тяжеловес возмутится и пошлет его куда подальше. Но тот лишь уважительно кивнул.

— Сейчас, начальник! Мигом все сделаем! Старшего лейтенанта Петрова начинали уважать.

* * *

— Уже установили их личности? Нет? Странно. Такая бойня — и даже неизвестно, кого убили.

Оперативник из Управления собственной безопасности Семен Михайловский осуждающе покачал головой.

— Это не убийство, а применение оружия сотрудниками милиции, — раздраженно сказал Савушкин.

Своим поведением Михайловский вызывал только раздражение, и начальник криминальной милиции, подполковник Савушкин, с трудом сдерживался, чтобы не послать его по известному адресу. Но делать этого не следовало, потому что младший по должности и званию опер принадлежал к службе, способной доставить большие неприятности даже начальнику райотдела. Особенно когда есть повод. Поэтому приходилось сдерживаться, что удавалось с трудом.

В кабинете замначальника РОВД кроме Савушкина и Михайловского находились и «виновники торжества» — майор Рожков и старший лейтенант Петров. Они сидели в углу на жестких стульях для посетителей. Опухшие веки офицеров наглядно свидетельствовали о бессонной, нервной и беспокойной ночи. Привыкший к передрягам майор выглядел немного посвежее, но и он держался только на нервах.

Настроение у обоих было скверным, они чувствовали себя не представителями власти, которые в скоротечном бою обезвредили вооруженных бандитов, а преступниками. Вся процедура служебной проверки и прокурорского расследования этому способствовала.

— Конечно, товарищ подполковник, применение, — кивнул уэсбэшник. — Только если оно правомерное — это одно. А если неправомерное — тогда другое. Тогда речь пойдет об убийстве. А прокуратура склоняется именно к этому!

На место происшествия к «Золотой карте» прокурор Трегубов прибыл через двадцать минут, даже раньше опергруппы. Он подъехал на своем «БМВ» и сразу же начал прессовать милиционеров.

— С чего начали стрелять? — Черты лица Трегубова были острыми и зализанными, будто он всю жизнь плавал, причем с большой скоростью. А глаза маленькие, пронзительные и откровенно злые. — Пьяные? Что вы вообще здесь делали? Развлекались? Почему с оружием?

От него самого отчетливо попахивало спиртным, да и, судя по скорости появления, он находился где-то неподалеку, в одном из многочисленных увеселительных заведений Левобережья. Но, во-первых, он прокурор, а во-вторых, он ни в кого не стрелял. Прокурор имеет право в свободное время отдыхать, где ему вздумается, имеет право выпивать и задавать вопросы тоже имеет право. Правда, выпившему человеку как-то неудобно осуществлять надзорные функции, но кто сейчас обращает внимание на такие пустяки, как совесть? Если он не стесняется разъезжать на автомобиле стоимостью в пятнадцатилетнюю прокурорскую зарплату.

Потом приехала группа с дежурным следователем прокуратуры Пономаревым, снова те же вопросы, теперь под протокол, изъятие оружия, которое превратилось в вещественное доказательство по делу. Наконец поездка в наркологическую лабораторию, где в обшарпанном коридоре ждали освидетельствования пьяные водители, хулиганы и дебоширы. Их, правда, провели вне очереди.

— Прокуратура на то и прокуратура. — Савушкин протер кулаком красные от усталости глаза. — А ваша служба должна понимать специфику службы. В них начали стрелять! Что им делать? Головы свои подставлять?

— Да я понимаю, товарищ подполковник, — чуть сдал назад Михайловский. — Только вы же знаете, нашу позицию определяют выводы следователя.

— Знаю! Но ничего хорошего в этом нет! Пусть следователь под ваши выводы подстраивается!

Уэсбэшник развел руками, всем своим видом выражая: мол, хорошо бы, но увы.

— Разрешите, я побеседую с ними где-нибудь в другом месте? Чтобы вас не отвлекать?

— Беседуйте, — кивнул Савушкин.

Все трое прошли в кабинет Рожкова, только на место хозяина сел Михайловский, а майор и старший лейтенант опустились на стулья для допрашиваемых. Сейчас они и были допрашиваемыми. Точнее, опрашиваемыми, но сути дела эта процессуальная оговорка не меняла.