Читаем Код Иуды (СИ) полностью

  «Мальчики в синем» превратились в квикстеп, танец, который не адаптировался к маленькому полу. Двое мужчин в хаки начали драться, но вышибалы эффективно подошли, и Хоффман задумался, почему они не в форме. Его всегда удивляло, сколько супер-атлетов не подходили для Сил.

  Офицер польских ВВС подошел к Софи, попросил танцевать и выглядел изумленным, когда она вежливо отказалась. «Я заплачу, - сказал он.

  «Извини», - сказала Полетт Годдар. «У меня свидание».

  Поляк выглядел еще более удивленным. 'Его?' указывая на Хоффмана.

  «Я», - сказал Хоффман.

  Поляк сказал: «Но я же сказал, что заплачу».

  «Пойдем отсюда», - сказала Софи Хоффману. «Я узнаю неприятность, когда вижу ее».

  Поляк сказал: «В прошлую войну таким людям дарили белые перья».

  Хоффман мог принять направленное в его адрес оскорбление - поляк все равно был пьян - но он не мог вынести последующего оскорбления, направленного в адрес Софи на польском языке.

  Поляк, театрально удивленный моментом, сказал: «Я просто этого не понимаю. Она шлюха, так почему она не хочет немного блудить? » С недоверчивым видом он лежал на спине на полу и смотрел на сжатый кулак Хоффмана. Он пощупал свою челюсть и сказал: «Вы говорите по-польски?»

  «Вставай», - ответил Хоффман по-польски.

  Поляк наносил невнятные удары.

  Хоффман пригнулся и ударил его в солнечное сплетение. Поляк хмыкнул и выругался по-польски, и Хоффман подумал, как нелепо ехать из Варшавы в Лондон, чтобы сразиться с поляком.

  Его руки были скованы сзади двумя руками с конкретными мускулами; еще один вышибала ухватился за поляка. Софи бросилась на вышибалу, держащего Хоффмана, и ударила его сумочкой по лицу. Он оттолкнул ее, и она упала на перекладину. Эстрадный певец пел: «В комнате пятьсот четвертый…»

  Вышибала выбил из-под ног Хоффмана ногу и стал тащить его к двери. Вытаскивали и поляка, плюющегося кровью. Танцоры продолжали танцевать.

  Его и поляка подняли по каменным ступеням, ведущим на улицу, и оставили на тротуаре. Они сели и наблюдали за двумя специальными констеблями в стальных шлемах.

  Поляк указал на свой мундир и сказал по-польски: «Вы его испортили».

  «Извини», - сказал Хоффман, тоже по-польски, и один из констеблей сказал: «Мне кажется, они похожи на истекающего кровью Джерри».

  Софи взбежала по ступенькам и, затаив дыхание, спросила: «С тобой все в порядке?»

  Хоффман сказал: «Я думаю, мы оба в порядке».

  Поляк встал, протянул руку и сказал по-английски: «Я не был джентльменом. И я потерял кепку ».

  «И я потеряла работу», - сказала Софи.

  Один из констеблей сказал: «Значит, все залатано? Жалко, что они не могут так решить войну. Вы что же, поляки? По общему мнению, хорошо поработал, сбил Джерри. Но сегодня тихо, - сказал он с оттенком сожаления в голосе.

  И это было. Вместе они впитали зловещую тишину. Дождь перестал, и луна светила сквозь мчащиеся облака. Кот выгнул спину и перешел улицу.

  «Вы почти слышите его шаги», - сказала Софи.

  «Немцы изменили тактику», - сказал поляк, вытирая кровь со своей туники. «Сейчас они бомбят ваши провинциальные города».

  «Но они вернутся», - сказал один из констеблей, как будто не мог дождаться их возвращения. «Что ж, мы будем в пути. Но не сражайтесь друг с другом, ребята, держите силы ради Адольфа ».

  Они пошли прочными шагами по мокрому залитому лунным светом тротуару. Поляк отсалютовал, сказал: «Моя ошибка» и последовал за ним.их, оставив Хоффмана и девушку одних на улице величественных, грузинских домов, только начинающих зарождаться.

  «Ну, - сказала она, - ты немного неизвестная величина, не так ли? Что он сказал обо мне?

  «Это не имеет значения».

  «Что я был пирогом? Он был не так уж и неправ, Йозеф; но я уверен, что ты это знаешь. Тем не менее, «начинаю дрожать», - приятно, когда с тобой обращаются как с дамой.

  Он сказал: «Я достану тебе пальто».

  «Я бы не вернулся туда на твоем месте».

  «Я брошу гранату», - сказал он и внезапно улыбнулся, и она сказала: «Тогда ты выглядел совсем иначе. Моложе. Довоенная ».

  Он постучал в дверь и крикнул: «Я хочу дамское пальто». Дверь открылась, и из нее вывалилось дешевое пальто, отороченное мехом, а за ним и футляр от противогаза. Она надела пальто. «Терпкое пальто», - сказала она. А потом: «Я иду домой. Я живу только за углом… - на него смотрели большие глаза.

  «Увидимся дома».

  Они прошли мимо затемненных домов и свернули на аналогичную улицу. Одинокий прожектор освещал небо, словно омывая его.

  Она остановилась у двери, рядом с которой стояло полдюжины кнопок звонка, и застенчиво спросила: «Не хотите зайти и выпить чашечку кофе?» и он подумал: «Ты совсем не шлюха, не настоящая».

  В комнате была не более чем няня; в одном углу кухоньку натянули занавеской в ​​цветочек; На столе рядом с односпальной кроватью лежала копия Picture Post и романа AJ Cronin «Цитадель» .

  Она поставила разбитый чайник на газовое кольцо, сняла с полки бутылку «Кэмп-кофе» и пакет сухого молока. «Боюсь, я израсходовала свой сахарный паек», - сказала она. «Я сладкоежка».

  Он сел и зажег спичкой газовый костер со сломанными зубьями.