Читаем Код имплементации: 40. Часть 2 полностью

Белые стены поплыли перед глазами, свет ламп дрогнул и померк, будто прикрытый траурным саваном. Паль Сабо набрал в легкие воздуха и не мог выдохнуть – горло сдавило. До боли, до разрыва барабанных перепонок. До судорог под сердцем.

Отца нет.

Пока он здесь отлеживался, его не стало.

Если бы не эта тварь, то он был бы с ним рядом. И не позволил бы, чтобы с отцом что-то случилось.

– Мне нужно убраться со станции, – прохрипел, едва узнавая собственный голос. – Помоги.

Смятение в бесцветных глазах:

– Но все перекрыто. За дверью – охрана Управления сопровождения следственных действий. Снова какое-то происшествие в зоне прилетов, задержан грузовик с Креониды; что-то нарушил, проверяют все борта, всю документацию, – она беспомощно развела руками, попробовала распрямиться. Он опять перехватил ее руку, привлек к себе.

– Одежда. И временный пропуск. Все, что прошу, – прошептал. Он сжал пальцы незнакомки так, что у той подкосились ноги.

Девушка покачала головой:

– Воспользуйтесь контейнером для вторсырья. У вас пять минут, – она сорвала с запястья креоник, положила поверх одеяла. Кивнула на стул: – Вот одежда.

Креонидянка распрямилась. Высвободила руку и, не оглядываясь, вышла из палаты: он слышал, как она негромко, но очень раздраженно попросила дежуривших за дверью офицеров отойти вглубь коридора, видел, как неохотно передвинулись их тени. Сабо приподнялся на локте. Взглянул на стул, мрачно усмехнулся: для него уже приготовлена арестантская роба – на груди светился черный шеврон с личным номером и знаком Калипсо.

Ноздри нервно схватили сухой, стерильный воздух, губы сжались в тонкую линию. Даже если его сбросили со счетов, он еще побарахтается. «Лучше пусть пристрелят при попытке к бегству, чем гнить на Калипсо», – молодой человек соскользнул с больничной койки, потянулся к одежде. Не рассматривая, быстро оделся и схватил оставленный креоник, прислонил к панели допуска. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Огляделся.

Голубоватый свет и приглушенные голоса доносились слева, совсем рядом:

– Он без сознания! – голос незнакомки, отдавшей свой креоник.

– Если вы просите сменить режим досмотра, обратитесь к руководству, – сухо проговорил мужской голос.

Тень шатнулась к палате реанимации, к его палате, теперь пустой.

Сабо нырнул за перегородку, бесшумно растворился в полумраке коридора, за матовыми створками, рядом с которыми алели указатели. Контейнеры для вторсырья должны быть в санблоке, их перевозили в отапливаемых трюмах, чтобы не испортить входившую в состав упаковок органику. Стрелка с указателем «санитарный блок, хранение отходов» вела вправо.

Он скользил вплотную к стене. Открыв креоником дверь, оставил его на столе – он ему уже не пригодится.

Подождал и проскользнул внутрь.

Желтые контейнеры для вторсырья оказались уже приготовлены к отправке: синие пломбы стояли на всех, кроме одного. Откинув крышку, забрался внутрь, зарылся в ворох упаковок. Руки наткнулись на что-то липкое, холодное. Тут же внутри контейнера разлился приторно-едкий запах смеси для хранения медицинского лианина: Сабо понял, что раздавил упаковку с остатками жидкости и теперь придется лететь, вдыхая эту вонь.

Это тоже он ей припомнит, этой твари.

Только бы добраться до дома.

2

– И что ты обо всем этом думаешь? – Кир откинулся в кресле, закинул руки за голову. Лениво покачиваясь на рессорах, он поглядывал то на карту сектора, то на Наталью: девушка, нацепив височные диски, казалось, подремывала в соседнем кресле.

– Ты о чем?

– Ну, – он неопределенно повел плечом: – Ульяне предъявлено серьезное обвинение. Долго мы не протянем, прятаться. Запасы продовольствия рано или поздно закончатся… Одно дело, когда против нас был только Кромлех и «Сциона». Другое – когда всех цепных псов на нас спустит Совет и Трибунал.

– Трусишь? – Наташка приоткрыла глаз.

Авдеев фыркнул:

– Не боятся только идиоты. Ты вот не идиотка, значит, тоже боишься, – он открыл навигационные карты, набрал код загрузки. Уткнулся в темное полотно кодов.

Натка молчала.

– Боюсь, – проговорила, наконец. – Но мой страх заставляет думать, как защититься. Как сделать так, чтобы правда оказалась на нашей стороне.

Авдей невесело хмыкнул:

– И что? Идейки появились?

– Нет пока. Но я думаю.

– Ну, думай-думай. Только думалку не сломай, – он зло чертыхнулся, резким движением оттолкнул от себя рабочую консоль: – Натка, мы сейчас встали против всей их машины. Которая запускается по щелчку. Это только со стороны все кажется таким мирным… И безопасным. Романтика, блин… Патрульная служба имеет неограниченные полномочия при задержании. Неограниченный функционал, выделенные операционные системы, коды, веховые маячки… Тем более в режиме пси, – он встал. – Сто пятьдесят лет назад была война с Коклурном. Но мирного договора не было, понимаешь? Ничего не закончилось! Вся эта машина, – он махнул неопределенно в сторону главного демоэкрана, – она все еще в состоянии войны, понимаешь?

– Понимаю, – Наташка нахмурилась.