Читаем Код имплементации: 40. Часть 2 полностью

Обнимая ее, Артем улыбался устало, мечтательно щурился. Подхватив со стойки у саркофага одеяло, закутал в него Ульяну, бережно уложил внутрь саркофага.

– Тём, – Ульяна задержала его руку в своей, заглянула в глаза. – А если диагностика «Фокуса» покажет серьезные отклонения? Или выяснится, что мы с ним больше не совместимы? – закусив губу, отвела взгляд, на переносице пролегла глубокая морщинка.

Пауков остановился. Задумчиво поднял с пола одежду, вернул на место перевернутый стул и сел на него. В молчании натянул брюки. Зажав в руках футболку, посмотрел на Ульяну:

– Понимаешь, он рвался к тебе так, будто ты его… Мать…Жена… Второе «я»… Он почувствовал тебя через такое расстояние, – генетик склонил голову к плечу, задумчиво прищурился. – Анализ диагностики «Фокуса» может показать существенные изменения, в этом я не сомневаюсь. Но то, что ты – по-прежнему его навигатор и единственный ключ к его тайнам, уверен, неизменно, – он следил за девушкой, долгим, изучающим взглядом улавливал смятение и то, что она с ним не до конца откровенна.

«Что-то произошло», – с горечью отметил про себя. Порывисто встал, натянул футболку. Не надевая китель, прошел к рабочему столу, активировал монитор. Невидящим взглядом уставился в распахнувшиеся таблицы. Окрашенные синим, оранжевым, желтым и красным столбцы и строки, ровные, понятные линейки цифр, знаков, отметок. Подумал, насколько в генетике всё проще, чем в жизни.

– Тём, – прошептала Ульяна, села, подобрав под себя ноги. – Там, на камбузе, Ираль намекал… Я не могу говорить не потому, что не хочу. А потому что сама не понимаю, что произошло… Ты мне не веришь, да?

Ульяна мяла угол серебристого одеяла, скручивала его тугим жгутом.

Артем замер, медленно распрямился.

– Я пытаюсь доверять тебе. Это другое, – отозвался. – Ты имеешь право на тайну, на личный скелет в шкафу, на запертую дверь.

Ульяна нахмурилась. Смущенно закусила губу. Догадка полыхнула в мозгу:

– Если ты о Сабо, то ничего не было, Тём.

Даже через просторный зал лаборатории она видела, как потемнели его глаза.

– Это и так понятно. Иначе бы тебя уже не было, – сказал жестко. – И это одна из причин, по которой ты больше не покинешь борт «Фокуса». И это мой личный скелет в шкафу и закрытая дверь.

Ульяна отвернулась, медленно опустила голову на подушку, подтянула одеяло к подбородку. Тело горело от недавних ласк, каждая клетка отзывалась истомой. А в голове ледяными жерновами вертелось сомнение. Что-то важное ускользало от внимания.

Пауков тем временем запустил программу диагностики, вывел датчики на заданную частоту. Прошел в стерильный бокс, из шкафчика с медикаментами достал серебристый шприц. Помедлив мгновение, подошел к Ульяне, закрепил датчик над левой ключицей девушки, второй – за ухом. Отодвинув край одеяла, чуть надавил носиком пневмошприца на кожу на плече, быстро ввел препарат. Расслабленно облокотился на край саркофага, прокручивая блестящий корпус шприца между пальцев.

– Я не дурак. Ираль что-то знает о тебе. То, что ты тщательно скрываешь. Это связано с твоей поездкой на Тамту. Ираль мог получить какую-то информацию или от Удгрина или ты сама ему что-то рассказала, пока вы прятались в серверной, например. В любом случае, это связано с безопасностью ребят, а, значит, я буду допытываться и дальше, – он многозначительно изогнул бровь. – Сейчас просто нет на это времени, – и, не дожидаясь ответа, отошел, позволив крышке саркофага укрыть от него Ульяну.

Прищурился и по-мальчишески лукаво улыбнулся.

«Надо все ему рассказать», – решение далось легко. Пришло вместе с прозрачной ясностью и прохладой, запахом талого снега и хвои. Это ее мир. И она не позволит рушить его.

Перед глазами плыла бескрайняя Вселенная, окрашенная синими и зелеными огнями, тонкими нитями вех и навигационных маршрутов. Паутина переходов рассыпалась линиями на ладони. Невесомые, полупрозрачные, они деликатно касались ее пальцев, чуть щекотно, любопытно. Будто пробуя на вкус.

Она играла с ними, то отдергивая руку, то позволяя дотронуться вновь. И при каждом касании – легкий угол, как от слабого электрического разряда.

Ульяна распахнула глаза: от ее рук исходили прозрачный нити, упирались в борта саркофага, сталкивались с лучами сканера, издавая при этом глухой стон. В памяти вертелись навязчивый образ окутанной волосками-нитями фигуры в темной форме и оседающее на пол крупное мужское тело. Злость и обида шевельнулись в груди: он знает, что это такое. Более того, раньше ничего подобного не было. Оно проявилось, когда он появился на корабле.

Очевидно, он это и принес на корабль.

Ираль Танакэ Смиринг.

3

«Ничего не понимаю», – Артем просматривал, вероятно, в сотый раз показатели нейроактивности «Фокуса», сравнивал с Ульяниными. Помнится, его удивляло, что активность аксон и дендритов увеличивалась вдвое и продолжала расти в геометрической прогрессии. Помнится, он поражался, что предельный показатель активности синаптической передачи у Ульяны – ноль целых пятнадцать сотых. Показатель падал. Сейчас он сравнялся с нулевой отметкой.