Не успел Мейтсон и слова вымолвить, как опять истошно завыли клаксоны. В тот момент, когда о нос корабля разбилась очередная высокая, как утес, волна, а с севера появился эскадренный миноносец, Мейтсон увидел блестящий серый вертолет «Си-Хок», спускающийся с неба. Рев его моторов в штормовом грохоте был едва различим. «Си-Хок» завис над палубой «Ред оспри», на которой лежал помятый деррик. Дверь вертолета отъехала назад, из нее выбросили веревочную лестницу. Когда дюжина военных спустилась на «Ред оспри», подал голос установленный на «Си-Хок» громкоговоритель:

– Морская пехота Соединенных Штатов! Всем оставаться на своих местах! Судно будет досмотрено!

Пехотинцы передернули затворы автоматов. Один из офицеров шагнул вперед. С мрачным выражением, не покидавшим его молодое лицо, он обвел команду «Ред оспри» оценивающим взглядом, сосредоточил внимание на Мейтсоне и направился прямо к нему.

Ральф Мейтсон, все еще крепко сжимая в руках камень, расплылся в маниакальной улыбке.

Их накрыла морская пехота.

Наконец-то. Слава богу, подумал он.

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

Фултонский конференц-центр. Университет Штата магнолий[2], север Миссисипи. 16 марта 2012 г.

– В начале было слово, – провозгласил доктор Ричард Скотт, нащупывая выключатель и по ошибке нажимая на него дважды.

На экране цифрового проектора промелькнул ряд изображений – так быстро, что никто не успел ничего рассмотреть. Скотт издал приглушенный стон и попытался снова выстроить слайды в нужной последовательности, но не смог разобраться с кнопками на верхней панели. Опустив плечи, он посмотрел на аудиторию.

– В данный момент прозвучать перед публикой вновь слову, как видно, не суждено.

Зал отреагировал более шумно, чем следовало ожидать, – Скотт не мог определить почему. На лекцию пришла в основном профессура, которой составила компанию небольшая группка студентов. Народ жаждал послушать человека, чьи выступления в определенных кругах вызывали в последнее время неслыханные волнения. Сам ректор, знаменитый баптист-фанатик, посчитал своим долгом явиться на лекцию и лично раскритиковать работу Скотта – ранее никому не известного профессора из «Ю-Даб»[3]. Его заявления смешили. Куда подевалась пресловутая американская свобода религии? Может, она с самого начала была лишь мифом?

Скотт взволнованно взглянул на проектор и увидел в нем собственное отражение – аккуратно подстриженные волосы, квадратный подбородок. Наугад нажав на несколько кнопок и так ничего и не добившись, он растерянно посмотрел на студентку-помощницу по киноархиву, которой поручили ассистировать ему на случай подобной неувязки.

– М-м… Не могли бы вы… мисс?

В эту минуту посыльный из «Федерал экспресс» просил ассистентку расписаться за доставленную посылку. Скотт был поражен.

– Прошу прощения, сэр? Вообще-то я собираюсь прочесть здесь лекцию.

– Если мы говорим, что будем в десять тридцать, сэр, то в десять тридцать и приезжаем.

Губы Скотта разъехались в улыбке, и он рассмеялся; из динамиков послышался свист.

– Аплодисменты нашим друзьям из «Федэкса», – проговорил Скотт сквозь смех.

Посыльный, уже направившийся к выходу, снял кепку и, к удовольствию публики, отвесил поклон. Ассистентка Скотта тем временем опустила посылку на пол и взбежала на сцену.

Скотт положил руку на микрофон.

– Спасибо.

Смышленая девочка, Новэмбер Драйден, исключительно смышленая. И необыкновенно симпатичная. А главное – очень терпеливая.

– Рассмешите их до упаду, – с улыбкой проговорила Новэмбер, возвращаясь на место.

Скотт начал с шутки.

– Если задуматься, иметь дело с древними рукописями гораздо проще, чем с этими устройствами, – произнес он.

По аудитории прокатилась очередная волна смеха, но, когда на экране появилось изображение первого слайда, народ вмиг угомонился.

По профессии Скотт был антропологом лингвистики и культуры. Он изучал социологию, право, политологию, религию, но специализировался на языке и вот уже несколько лет занимался эпиграфикой – расшифровывал древние рукописи. Будучи большим знатоком своего дела, он тем не менее очень волновался перед сегодняшней лекцией, ведь он находился в Библейском поясе[4]. Доклад о недавно найденных старинных манускриптах, ставивший под сомнение Священное Писание, определенно не обещал вылиться в оживленную дискуссию, а, напротив, грозил повлечь за собой взрыв несогласия. И потом, следовало иметь в виду кое-что еще…

– Итак, повторюсь, – продолжил Скотт. – В начале было слово. Слово «неверующий». С вашего позволения, я начну лекцию с чистосердечного признания. – Он сделал глубокий вдох. – Я не верю в Иисуса Христа.

Аудитория в ошеломлении замерла. Скотт устремил взгляд на бумаги перед собой.