— Это — семьдесят пять — тебе, — сказал Иванушкин, — а вот это — сгоняешь на Ярославский вокзал, разыщешь там старшину милиции по фамилии Супец — и отдашь ему. Скажешь — от Эйсебио. Запомнил?

Память у владельца «жигулёнка» была незаурядная — это видно из того, что он, ничего не переспрашивая, тут же взял деньги и рванул от Иванушкина прочь, надо полагать, на Ярославский вокзал.

Вадя с Альбиной остались вдвоём.

— Ну вот, — сказал Вадя.

— Ага, — сказала Альбина.

— Домой не приглашаю, — сказал Вадя.

— Ага, — сказала Альбина.

— Спасибо, в общем, — сказал Вадя.

— Тебе спасибо, — сказала Альбина.

Иванушкин взял её за руку и немного потряс в своей. Потом прислонился губами к девушкиной щеке и пошёл в подъезд.

Дверь открыла жена Галина.

Жена Галина крикнула:

— Ну чего стоишь-то, как пень? Вытирай ноги!

Она схватила авоську и убежала на кухню. Иванушкин зашёл. Сквозь кастрюльный лязг и сковородное шипение доносились из кухни родные звуки: дудукала жена Галина, вявякала тёща Пелагея. Очень её Иванушкин любил, это я вам последний раз говорю.

Вадя осторожно заглянул в комнату. На тахте знакомым голосом разговаривал сам с собою приёмник «Альпинист». Вадя вздохнул, сел на обувницу и принялся снимать чоботы. Но снять успел только один, потому что вдруг увидел перед собой тапочки, женские ноги и халат.

— А сметана где? — спросил голос над халатом. — Сметана-то где?

— Ты не говорила про сметану, — сказал Вадя халату.

— А сам догадаться не мог? К голубцам — сметаны? О-оспо-ди-и, — кричала жена Галина, — да что ж ты за бестолочь? Ну почему, почему тебе надо всё объяснять?!

Она кричала ещё одиннадцать минут — а на двенадцатой Вадя поднял наверх лицо с неубиенными, синими, честными глазами и предложил:

— Так я схожу — за сметаной-то?

Горе от ума

ЧАЦКИЙ. Чуть свет — уж на ногах!

ИНСТРУКТОР (входя). Заканчивайте.

ЧАЦКИЙ. Вы кто?

ИНСТРУКТОР. Дед Пихто.

ЧАЦКИЙ. В чём дело?

ИНСТРУКТОР. Начинаем учения штаба Гражданской Обороны.

ЧАЦКИЙ. Но здесь спектакль!

ИНСТРУКТОР. Видал я ваш спектакль.

ЧАЦКИЙ. Уйдите со сцены, люди смотрят!

ИНСТРУКТОР. Где люди?

ЧАЦКИЙ. Вон сидят.

ИНСТРУКТОР. Товарищи, поздравляю вас с началом практических занятий по пользованию противогазом.

ЧАЦКИЙ. Вы с ума сошли!

ИНСТРУКТОР. На себя посмотри.

Занавес

Григорий Горин

«Почитаемый писатель»

«Быть знаменитым некрасиво». Сочиняя эти замечательные строки поэт явно не имел в виду Виктора Шендеровича. Уверен, он даже и не предполагал о том, что такой писатель появится… Если б предвидел, то возможно сделал бы сноску: «Быть знаменитым некрасиво…»*

* — к Шендеровичу это не относится.

Ибо Шендерович знаменит красиво! То есть, вполне заслуженно. Вдумаемся, что получил в ранней юности от природы этот человек для достижения успеха?

Ничего особенного. Заурядные физические данные, тихий голос, трудновыговариваемую фамилию и типичную скромную внешность, увидев каковую, фамилию можно было уже и не спрашивать.

И чего этот человек добился к своим сорока годам? Трудновыговариваемую фамилию народ заучил наизусть. Скромная внешность за счёт отращивания бороды и возникновения иронического блеска в глазах стала суперпривлекательной и еженедельно украшает телеэкран, а также обложки популярных журналов.

Шендеровича многие зрители горячо любят. Многие горячо и не любят, что естественно для обозревателя, влезающего со своими комментариями в горячие политические события. У него есть верные друзья. Есть и сильные враги. Когда-то в их число входил сам и.о. ген. прокурора, грозивший упечь Шендеровича за решётку.

Вся страна, затаив дыхание, следила за этой битвой маленького Давида и огромного всесильного Голиафа… Голиаф неожиданно для всех проиграл. (Он, наверное, забыл, что имя «Виктор» означает «победитель»!) С тех пор с Шендеровичем сильные мира боятся связываться, и каждую неделю только угодливо посмеиваются, узнавая себя в «Куклах»…

Короче, сегодня Виктор очень известен и почитаем.

Последнее особенно важно для меня, если представить, что слово «почитаем» происходит не только от слова «почёт», но и от глагола «читать».

Я ни на секунду не забываю, что Шендерович прежде всего писатель, сочиняющий замечательные рассказы, стихи, крохотные пьески, просто остроумные фразы, которые занимают мало места на листе, но значительное — в моём подсознании.

И что бы он ни делал в свободное от литературы время: давал скандальные интервью, выступал в эстрадных представлениях, придумывал новые телепередачи, пел, танцевал (с ним и такое случается), — «…не это поднимает ввысь!», как писал тот же поэт в вышеупомянутом стихотворении…

Виктор Шендерович был и есть — читаемый писатель.

И поэтому ценимый, не только широкой публикой, но и коллегами по жанру, что само по себе несколько противоестественно…

А тот факт, что при таком своём даровании, он ещё и сильно знаменит, конечно же, некрасив! Но с этим его недостатком друзьям приходится как-то смиряться…

Григорий ГОРИН

Диспансеризация

ВРАЧ. Дышите. Не дышите. Не дышите. Не дышите…

КЛИЕНТ (сипит). Долго ещё не дышать?