Имеется еще один энтузиаст – мне удалось переманить на нашу сторону пана Яблоновского, супруга моей дорогой подруги. А поскольку он всегда подходит ко всему очень методично, то сразу же начал развивать грандиозный социальный проект: создать в своих угодьях маленькое еврейское государство, которому бы он покровительствовал, и так увлекся этой фантазией, что теперь ездит по поместьям и пытается всех уговорить. Идея мне по душе, кабы не тот факт, что пан Яблоновский достаточно капризен и непостоянен, а такое дело потребует множества усилий и дипломатии. Князь начитался о Парагвае, стране на американском континенте, состоящей из подобных нищих и дикарей, и это так очаровало Яблоновского, что в последнее время он ни о чем другом говорить не может. Я спрашиваю, на какие средства живет тамошняя знать, а князь отвечает, что там нет знати и все равны как перед Богом, так и в смысле имущества. Так что это не для меня!

Пан Яблоновский славится своим грандиозным самомнением. Он напускает на себя важность и задирает нос, так что нередко спотыкается о собственные ноги. Хорошо, что у него такая жена, разумная и мудрая, относящаяся к нему как к взрослому ребенку и склонная игнорировать его причуды и капризы. Я сама видела у него большую картину, изображающую Деву Марию и его самого: князь обнажает перед ней голову, а эта Дева Мария говорит: Couvrez – vous mon cousin[158].

К нам присоединился также Ежи Марцин Любомирский, согласившийся принять в свои угодья сто пятьдесят неофитов и, говорят, известный своей большой щедростью (некоторые называют ее расточительностью), предложил им гостеприимство, подобно епископу Залускому, серьезно поддержав наше дело.

О кресте и танце в бездне

Во второй половине того же мартовского дня из Каменца привозят крест, дар от епископа, и письмо с приглашением.

Яков сначала совещается с раввином Моше, а потом, весьма тронутый, велит всем после наступления темноты собраться в общей комнате. Сам приходит последним, одетый в праздничное турецкое платье, в высокой феске он кажется еще выше. Женщины выстраиваются в ряд, а он с крестом встает посередине.

– Мир запечатан печатью креста, – говорит Яков.