Читаем Книги Якова полностью

Люди опытные, те, кто постарше, пользуются этим, как некогда миквой. Тело и сердце сами стремятся к этому, и когда гасят свечи – это как праздник. Потому что соединяться – хорошо, нет ничего плохого в том, что кто-то с кем-то совокупляется. Между людьми, чьи тела слились друг с другом, возникает новая связь, особое единство, призрачное и смутное, поскольку нет слов, которые сумели бы точно передать характер таких отношений. И случается, что после этого люди становятся близки друг другу, словно брат и сестра, тянутся друг к другу, а другие – так тоже бывает – стыдятся друг друга и вынуждены привыкать. Бывают и такие, кто не может смотреть друг другу в глаза, тогда неизвестно, как все между ними сложится.

Обычно люди в большей или меньшей степени тяготеют друг к другу, что-то привлекает их – сильнее или слабее. Это вопрос очень сложный, поэтому им, призывая на помощь интуицию, занимаются женщины. Они лучше мужчин умеют догадаться почему… Почему, например, Виттель всегда сторонилась Нахмана и почему Нахмана всегда тянуло к Хае Шор? И почему возникла такая глубокая дружба между молодой Яхне из Буска и Исааком Шором, хотя у обоих есть супруги?

То, что до сих пор было запрещено, теперь не только дозволено, но даже предписано.

Всем известно, что Яков берет на себя самые сложные Чуждые Деяния, также и поэтому он обретает особую силу. Кто ему в этом помогает, тот тоже приобщается.

Однако наибольшей мощью обладают не телесные поступки, а те, что связаны со словом, ибо мир сотворен из слова и слова служат ему фундаментом. Поэтому величайшее Чуждое Деяние, Акт Исключительный – произнесение вслух Имени Бога Шем ха-Мефораш[149].

Вскоре Яков совершит его в присутствии самых близких – двух кругов избранных: женского и мужского.

В последнее время они ели некошерный хлеб и свинину. У одной из женщин начались судороги, но вовсе не от мяса, мясо тут ни при чем, а от того, что она не смогла вынести само действие.

– Это не обычное действие. Это нечто особенное. Маасим Зарим, Чуждые Деяния, – говорит Яков. Он произносит эти слова так, будто что-то пережевывает, разгрызает свиной хрящик.

– В чем смысл Чуждых Деяний? – спрашивает кто-то, видимо пропустивший объяснение мимо ушей.

И Яков повторяет все с самого начала:

– Мы должны попирать все законы, ибо они больше не действуют и без их попрания новое не может себя проявить. Ибо те старые законы были для прежнего времени, для мира неспасенного.

Затем он берет за руки тех, кто стоит рядом, и вскоре образуется круг. Теперь они, как всегда, станут петь.

Яков гримасничает вместе с детьми. Дети обожают эту игру. Послеполуденное время, сразу после общей трапезы, принадлежит детям; с самыми маленькими приходят матери, и им, которые на вид немногим старше, тоже это нравится. Все строят рожи и соревнуются, у кого страшнее. Детские мордашки исказить трудно, но лицо Якова умеет меняться. Когда он изображает чудовищ и монстров, когда притворяется хромым балакабеном, раздается визг. Когда дети успокаиваются, он велит им усесться в кружок и рассказывает замысловатые сказки. В них принцессы на стеклянной горе, простолюдины и принцы. Морские приключения и злые волшебники, которые превращают людей в животных. Развязку Яков часто откладывает на следующий день, в результате иваньевская молодежь гадает, чем все назавтра разрешится. Удастся ли герою освободиться от личины осла, в которую заключила его ревнивая женщина?

В апреле, когда становится теплее, играют на лугу. Яков как-то рассказывал Нахману, что, когда он был маленьким и жил в Черновцах, туда пришел какой-то безумец и все дети бегали за ним и передразнивали – копировали жесты, страшные гримасы, гнев и слова тоже повторяли. Когда этот безумец исчез, отправился в другой город, дети продолжали изображать его и даже переняли некоторые жесты, довели безумие этого сумасшедшего до совершенства. Это было подобно эпидемии, потому что в конце концов все дети в Черновцах стали так себя вести – еврейские, польские, немецкие, русинские, пока перепуганные родители не сняли со стен розги, и только таким образом удалось вышибить из детских голов это помешательство. Но они были не правы, это хорошая игра.