Читаем Книга странствий полностью

Сколько лестных слов написано о верблюде! Он-де и тих, и покорен, и терпелив, и вынослив, и без воды обойдется, и верблюжью колючку ест с аппетитом. А ведь это растение с легкостью протыкает кожаную подошву сапога. Да, все это так. Но, с другой стороны, верблюд глуп, равнодушен и крайне пуглив. Его очень просто может испугать большой камень у дороги или даже тень иссохшего куста. Именно с этой верблюжьей пугливостью и связаны перемены в жизни степных юношей. Как говорит арабская поговорка: «Дверь бедствий широка».

Долгая ночь перехода подходила к концу. Усталые путники мечтали о заслуженном привале, о возможности разжечь костры и выпечь в золе пресные лепешки.

Неожиданно из-за ближайшего бархана выскочил заяц и стремглав пронесся поперек пути каравана. Этого было достаточно, чтобы привести первого верблюда в неописуемый ужас. Верблюд сделал скачок в сторону и понесся, как безумный. Все остальные верблюды, даже не видя опасности, побежали за ним. Караван смешался. Закричали погонщики. Стегнув коня, Джамиль бросился догонять и останавливать первого верблюда.

– Скорей, Джамиль! – кричал ему вслед керванбаши.

Пугливый верблюд был остановлен. Он кричал и плевался. У второго верблюда была вырвана веревка, продетая через ноздрю. Из раны на песок капала ярко-алая кровь. Верблюд жалобно ревел и вертел головой во все стороны, словно просил о помощи. Вокруг суетились слуги и путники. Наконец, порядок был восстановлен, и только теперь Джамиль обратил внимание на то, что он не видит Малика, что его не было рядом во всей этой кутерьме.

– Где Малик? – спросил он у керванбаши. Тот непонимающе осмотрелся. Разыскивая друга, Джамиль поскакал вдоль каравана. Малика нигде не было.

– Ну, не мог же он сквозь землю провалиться, – сказал керванбаши, – осмотрите местность вокруг.

Исчезновение Малика объяснилось с восходом солнца. Возвращающийся из святых мест пожилой дервиш[17], одетый в грубое рубище и высокий колпак, обнаружил за барханом следы лошадей.

– Следы лошадей без верблюдов всегда подозрительны, – сказал дервиш, качая головой, – видишь, сколько здесь следов и как они глубоки, значит, ждали долго, – продолжил дервиш, указывая на следы посохом.

Джамиль пошел по следам, и вскоре вся картина ясно предстала перед ним. Разбойников было двое. Воспользовавшись переполохом, всадники выскочили из-за бархана. Один из них вскинул юношу поперек седла, второй увел его коня.

– Что же он даже не сопротивлялся, твой друг, а еще говорят, что кипчаки – смелые и отважные воины? – насмешливо проговорил молодой узбек, едущий в Бухару.

– Всей его отваги хватило, чтобы самому связать себе руки, – поддержал насмешку второй.

Взбешенный Джамиль схватился за рукоять сабли. Его руку успел перехватить керванбаши.

– Не горячись. Остуди кровь. Не должно джигиту бросаться на каркающих ворон. А вы закройте рты и откройте шире глаза. Тогда вы увидите, что здесь, на песке, кровь. Видимо, ему нанесли удар со спины. Через седло перекинули уже бесчувственное тело. Ну, раз увезли, значит, жив. Теперь жди. Пришлют человека за выкупом. А нам пора в путь. Мы и так задержались. Куда же ты, Джамиль? – спросил мужчина, увидев, что юноша пошел в обратную сторону.

– Малик мой друг и брат. Я не позволю продать его в рабство.

– Но что ты можешь один?

– Пока не знаю, будет видно.

Керванбаши несколько минут смотрел на Джамиля, словно увидел его впервые:

– Ты благороден, Джамиль. А я так долго в вас сомневался, думал, что вы можете быть грабителями. Но что выкрадут одного из вас, никак не предполагал. Да, неведомы нам, простым смертным, жизненные пути. В Бухаре мы остановимся в караван-сарае и будем отдыхать пять дней. Если сумеете нас догнать, буду рад. Прощай, Джамиль, да пошлет тебе Аллах удачи в задуманном.

Караван направился дальше, на восток. Оставшись в одиночестве, Джамиль двинулся в обратную сторону, туда, куда вели следы.

Необозримые, словно море, просторы были покрыты волнами песка, которые то вздымались высокими валами, то расстилались мелкой рябью. Белели и сверкали сыпучие верхушки огромных барханов. Ни одной птицы в воздухе, ни одного жука на песке. Только кости погибших здесь людей и животных, собранные в кучи проходящими путниками, служили мрачными указателями дороги.

Джамиль шел все осторожней. Разбойники не могли уйти далеко. Ни одна лошадь не сможет долго идти по такому вязкому, все накаляющемуся песку. И действительно, вскоре Джамиль обнаружил грабителей, расположившихся отдыхать в тени развалин древнего рабата[18].