Читаем Книга рисующих нейросетей полностью

Умный, весёлый и красивый зверь, по-моему. У меня есть, кстати, персонаж-козёл, но он сельский житель, а это у нас будет козлик городской.



Верблюд-панк. Ну все верблюды — слегка панки же!



Состоятельный свин. Вальяжный, добродушный — но себе на уме.

И вот когда у меня получились свин и верблюд, я понял, что до инопланетян осталась пара-другая шагов. Потому что мы с нейросетью всё лучше и лучше друг друга понимаем. Осталось научиться соединять между собой разных зверей, а потом делать гуманоидным то, что в процессе получилось — и дело в шляпе.

«Ха-ха, — сказала моя интуиция. — Приготовься к совершенно неожиданным результатам!» — и, кажется, она права. Но пробовать мы, конечно, будем всё равно.

Только обращаю ваше внимание, дорогие друзья: я все картинки выкладываю без дополнительной редактуры. Не очистив изображение. Не приводя в порядок. Если нужна реальная иллюстрация в книгу или на обложку — так брать нельзя, нужно вычистить все нейросетевые глюки — они всегда есть в достаточном количестве.

Если интересно, это можно будет обсудить потом.

Для примера:



Вот так выглядела неотредактированная картинка с осликом.



Вот так она выглядит после чистки. Убрали все глюки рисующей сети.

С помощью редактирования можно впрямь создать иллюзию рисунка, сделанного «живой рукой» — ну, отчасти, так и будет.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Пикассо
Пикассо

Многие считали Пикассо эгоистом, скупым, скрытным, называли самозванцем и губителем живописи. Они гневно выступали против тех, кто, утратив критическое чутье, возвел художника на пьедестал и преклонялся перед ним. Все они были правы и одновременно ошибались, так как на самом деле было несколько Пикассо, даже слишком много Пикассо…В нем удивительным образом сочетались доброта и щедрость с жестокостью и скупостью, дерзость маскировала стеснительность, бунтарский дух противостоял консерватизму, а уверенный в себе человек боролся с патологически колеблющимся.Еще более поразительно, что этот истинный сатир мог перевоплощаться в нежного влюбленного.Книга Анри Жиделя более подробно знакомит читателей с юностью Пикассо, тогда как другие исследователи часто уделяли особое внимание лишь периоду расцвета его таланта. Автор рассказывает о судьбе женщин, которых любил мэтр; знакомит нас с Женевьевой Лапорт, описавшей Пикассо совершенно не похожим на того, каким представляли его другие возлюбленные.Пришло время взглянуть на Пабло Пикассо несколько по-иному…

Роланд Пенроуз , Франческо Галлуцци , Анри Гидель , Анри Жидель

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Прочее / Документальное