Читаем Книга прикосновений полностью

Книга прикосновений

Сборник эссе о женщинах и для женщин. Кружевной узор текстов про любовь, отношения и секс, красоту, материнство, старость, в переплетениях которого каждая найдет что-то для себя.

София Брюгге

Публицистика / Документальное18+

София Брюгге

Книга прикосновений

«Я никогда не путешествую без своего дневника. Всегда нужно иметь что-то сенсационное для чтения в поезде».

(Оскар Уайльд «Как важно быть серьезным)

Идея книги пришла ко мне ночью, сквозь повисший в воздухе австралийский соул и череду черно-белых дымных картинок на ноутбуке. Хочу книгу-настроение. Книгу-атмосферу, тонкую и романтичную. Хрупкий томик, который затеряется на полках шкафов, чтобы через лет сто блеснуть в закромах букинистов, никем неузнанный. Странствующее по миру предание.

Чувственную. Книгу, написанную языком обоняния и осязания, прикосновений, поддразнивания. Хаотичную и без сюжета, но наполненную образами. Которую открываешь вечером или в выходные, чтобы вдохнуть ускользающий аромат. Рассеянные солнечные лучи, ты нежишься в постели среди одеял, на фоне ненавязчивая ламповая музыка. Спешить некуда. Под кардиганом кружево, подчеркивающее твою кожу. На тумбочке любимый напиток – что это? кофе? вино? шампанское? – а ты тянешься к книге – дополнить момент.

Сядь поудобнее.

Вдохни и выдохни.

Ты прекрасна и совершенно удивительна.


***

Не так давно коллега (прочитавшая обе моих книги и рассказ) сказала, что это как три разных фильма. Три разных фильма, снятые тремя разными режиссерами. И она права. Я много над этим думала. Каждая книга – разная часть моей истории и разная часть меня. Как крестражи с запрятанными частичками души. И буквально на следующий день пришла идея этой вещицы.

Крестраж, где хранится романтический осколок. Самая затаенная и хрупкая часть, самая нежная.

Пусть это будет тонкая книжка с рисунками, где можно делать пометки на полях, а среди страниц будут храниться сушеные лепестки и плетеные закладки. Немного эстетики темной академии, немножко колдовства, вкуса пряностей и перечной остринки. Легкий сквозняк по разгоряченному телу, открытая поцелуям кожа. Томление. Поэзия предощущения.

Добро пожаловать.



***

Мне нравятся ароматы. Те, что называют «низкими» и «животными».

Древесина.

Кожа.

Табак.

Перец.

Мускус.

Дым.

Восточные. Шипровые. Не сладкие. Темные. Телесные. Разнузданные. Те, от которых хочется расстегнуть рубашку – его, свою, – запустить внутрь пальцы, пробежаться губами. Провести языком. Дать волю желанию. Потерять голову. Почувствовать, как он поддается и больше не может себя сдерживать.

Мне не нужна нежная розовая сладость. Мне нужен секс. Плотские запахи, немного грубые движения. Тягучесть аромата. Заземленность. Страсть.

Пусть иногда только в моей голове, пока еду в переполненном автобусе на работу. Или гуляю по городу. Поднести запястье с капелькой духов к носу и вдыхать. Целовать, едва касаясь губами. Вести по сгибу кисти нижней губой, слегка ее оттягивая.

Вы когда-нибудь улавливали, как пахнут пальцы курильщиков? Чуть обожжённой кожей от частого щелканья зажигалкой. Должно пугать, но оно притягивает. Просто не могу подолгу спокойно находиться рядом с таким человеком.


***

Да, я хочу для себя лучшего. И для окружающих. Не очень понимаю, когда получаю что-то, и мне говорят, как мне повезло. Почему повезло? Разве не естественно, чтобы у меня было то, чего я хочу? Чтобы я была счастливой? Чтобы каждый имел то, что хочет?

Комфортные условия жизни – повезло.

Образование – повезло.

Возможность ухаживать за собой – повезло.

Путешествия – повезло.

Возможность просто жить, а не упахиваться на работе – повезло.

Но разве так должно быть?

Я хочу жить в хорошей современной квартире – и чтобы у всех была возможность жить в хороших квартирах. Это естественно. Хочу покупать одежду, которая нравится, – и чтобы каждый мог себе такое позволить. Почему люди должны выживать? Почему обычные разумные условия кажутся такими нереалистичными, будто утопия?

Возможность не бежать. Ценить себя. Прислушиваться к внутренним чувствам и уделять им заботу и внимание. Ставить себя в своей жизни на первое место. Это не везение, не роскошь. Это то, как оно должно быть.

И я делаю все, чтобы оно у меня было.


***

Мне хочется определять себя, как вамп-интеллектуалку. Вроде с книжкой, – но, черт побери, какой у этой книжки подтекст! Мне нравятся бледная кожа, красная помада, крупные серьги, длинные ногти. Растрепанные волосы. Небрежность. Плотные черные колготки, короткая юбка, ботильоны на каблуке. С одной стороны, стильные (на выгул по музеям), с другой, – в которых можно влезть в драку в баре или прыгнуть с парашютом. Как настроение разыграется.

Я не наивное создание. Поэзия и рисунки акварельными красками – не мое. Хотя могу совершенно размякнуть, влюбившись.

Иногда грущу, что не так воздушна и легка, как хотелось бы. Не так проста, недостаточно добра. Тихий темный омут. Я учусь признавать свою дикую сущность. Это труд.

Меня же на первый взгляд принимают за милашку. Выгляжу как старшеклассница, замаринованная в библиотеке. Правильная девочка. Всегда вежливая и краснеющая. Умная. Начитанная.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 мифов о России
10 мифов о России

Сто лет назад была на белом свете такая страна, Российская империя. Страна, о которой мы знаем очень мало, а то, что знаем, — по большей части неверно. Долгие годы подлинная история России намеренно искажалась и очернялась. Нам рассказывали мифы о «страшном третьем отделении» и «огромной неповоротливой бюрократии», о «забитом русском мужике», который каким-то образом умудрялся «кормить Европу», не отрываясь от «беспробудного русского пьянства», о «вековом русском рабстве», «русском воровстве» и «русской лени», о страшной «тюрьме народов», в которой если и было что-то хорошее, то исключительно «вопреки»...Лучшее оружие против мифов — правда. И в этой книге читатель найдет правду о великой стране своих предков — Российской империи.

Александр Азизович Музафаров

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Вечный слушатель
Вечный слушатель

Евгений Витковский — выдающийся переводчик, писатель, поэт, литературовед. Ученик А. Штейнберга и С. Петрова, Витковский переводил на русский язык Смарта и Мильтона, Саути и Китса, Уайльда и Киплинга, Камоэнса и Пессоа, Рильке и Крамера, Вондела и Хёйгенса, Рембо и Валери, Маклина и Макинтайра. Им были подготовлены и изданы беспрецедентные антологии «Семь веков французской поэзии» и «Семь веков английской поэзии». Созданный Е. Витковский сайт «Век перевода» стал уникальной энциклопедией русского поэтического перевода и насчитывает уже более 1000 имен.Настоящее издание включает в себя основные переводы Е. Витковского более чем за 40 лет работы, и достаточно полно представляет его творческий спектр.

Албрехт Роденбах , Гонсалвес Креспо , Ян Янсон Стартер , Редьярд Джозеф Киплинг , Евгений Витковский

Публицистика / Классическая поэзия / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза