Читаем Книга превращений полностью

Она почувствовала, как у нее тяжелеют ноги – сказывалось напряжение от использования сил, которых она вообще за собой не знала, – но не успела она об этом подумать, как они оказались на самом верху. Вслепую, точно спускаясь по темной лестнице, она нащупала ногой какой-то выступ, примерилась, поняла, что он выдержит их вес, и встала на него обеими ногами, после чего без долгих церемоний свалила Ульрика на крышу. Он упал на бок.

– Ох, прости, – сказала Лан. – Ты в порядке?

Но Ульрика больше тревожили книги: убедившись, что с ними ничего не случилось, он принялся ощупывать себя.

– Со мной все хорошо, – сказал он наконец.

– Вот и ладно. – Лан спиной вперед вскочила на крышу. Она была плоской, и по всей поверхности ее покрывали непонятные золотые узоры. Больше всего они напоминали атлас звездного неба, где между островами причудливых форм вклинивались алгебраические завитушки и диаграммы. Ульрик уже вовсю восхищался деталями.

Лан взглянула на город, туда, где возвышалась Балмакара, могучая императорская твердыня. Сейчас где-то внутри ее император и его агенты мучают – а может быть, и не мучают – Фулкрома.

– Уходи, Лан! – Ульрик, увлеченно ползавший среди золотых изображений на четвереньках, оторвался от своего занятия и обратился к ней. – Ты должна ему помочь. – Он встал и сжал ей обе руки.

– Ладно, Ульрик, делай, что должен. Если у тебя все получится, то как нам быть? Прийти за тобой сюда? Мы с Фулкромом надолго тут не задержимся, а где Тейн и Вулдон, я понятия не имею.

– Если на обратном пути вы сможете зайти на башню, то… это будет награда. – Ульрик повернулся лицом к крыше. – Честно говоря, я даже не представляю, что сейчас будет происходить.

Лан улыбнулась.

– Как и мы все.

Она вскочила на шпиль и стала высматривать оттуда ближайшую подходящую крышу. В темноте, пятьюдесятью футами ниже, маячил мост шириной в двадцать футов; он вел на третий уровень. Но что всего важнее, нигде в округе не было заметно ни малейших признаков сражения.

Она настроилась. Поймала магнетическую волну.

Присела и поверила в то, что у нее получится.

Сжала кулаки и прыгнула.

Железная дверь открылась, луч света упал на его скрюченное тело, и в камеру один за другим стали входить агенты, вооруженные ножами и вопросами, как они делали в последнее время каждый час. На руках Фулкрома были тяжелые наручники, но к стене его не приковали – незачем, камера и без того была тесной.

Все начиналось хорошо и мило, звучали неискренние предложения дружбы, агенты предлагали ее, словно торговцы товар. Точнее, выгодную сделку. Затем затевался небольшой скандал, стычка между ними, которая должна была навести Фулкрома на мысль о том, что его участь еще не решена. Он точно угадывал все их ходы, но боялся, что от пытки по всем правилам его отделяет всего пара дней, а может, и меньше, учитывая нынешнее состояние города. Били его сначала в живот, потом и по ногам, но лицо не трогали – им нужно было, чтобы он говорил. Кулаком в желудок, железной палкой по ногам, все слилось в его усталом мозгу в одно непрерывное нападение. Интересовала их одна простая вещь: где Лан?

– Какое вам до нее дело, когда город разваливается на куски?

– Император требует, – ответил кто-то из них, и настала неловкая пауза.

– Слушай, где еще двое, нам известно, но вот где третий? Просто скажи нам, где его искать, и все сразу кончится.

Они лгали, и он знал это. Нарочитое искажение ее пола приводило его в бешенство.

– Она давно уже далеко отсюда – если, конечно, у нее есть хоть капля здравого смысла.

– А что, у этого Лана чувства как у нас? – подначивал другой агент.

Фулкром сам не знал, где он взял силы, чтобы встать на колени, выползти, шатаясь, на середину камеры и заявить:

– Лан – женщина. Обо мне говорите, что хотите, но она спасла жизни многих граждан этого города.

Агенты переговаривались между собой:

– Слушай, если он трахает монстра, значит ли это, что он сам педик? Карается смертной казнью и все такое.

Фулкром метнулся вперед, перекинул свои тяжеленные наручники через голову ближайшего к нему агента и рванул на себя. Оба упали на пол, агент не мог кричать, так сильно душила его цепь, остальные сбились вокруг них, и дальше Фулкром помнил лишь град ударов, нацеленных ему в лицо…

Лан стояла на крыше Балмакары, на самой ее вершине. Путь сюда оказался на удивление легок. Всю стражу отводили сейчас внутрь крепости, готовясь отражать нападение с земли. Всех страшили анархисты. Бо́льшая часть города была уже у них в руках, но где-то далеко, на периферии, творилось нечто еще более странное. Сначала она решила, что это Ульрик осуществил задуманное, но свет шел совсем не оттуда, где она его оставила. Потоки магии рикошетили в нижнем уровне города, в районе внешних ворот. Отсюда, сверху, под снегом и ветром, это выглядело как хорошая древняя гроза, когда климат был теплее, а летние бури мощнее.