Читаем Книга попугая полностью

Услыхав такие речи, тигр изумился и молвил: „О женщина, я никогда не видел подобной щедрости, никогда и слухом не слыхивал, чтобы кто-нибудь жертвовал своей собственной жизнью и сам оказывал внимание своему собственному убийце“. — „О тигр, — отвечала женщина, — для людей святой жизни такие поступки не удивительны. Если праведники совершают подобные вещи, это не диво. Омар ибн Абд ал-Азиз[147] был повелителем мира и халифом. Некий раб подсыпал ему яда, и слух об этом распространился. Омар позвал его и спросил: „Ты это сделал? Ты дал мне этот яд?“ — „Да, — отвечал раб, — яд дал тебе я“. Омар вручил ему отпускную грамоту и сказал: „Этот яд пришелся мне чрезвычайно кстати, и я на тебя не гневаюсь. Однако молва об этом уже распространилась. Раньше чем я умру, ты, пока тебя не схватили, чтобы казнить, возьми грамоту и покинь город. Я дарую тебе свободу!“»

«„О тигр, раз сегодня я должна быть убита и мясо мое будет съедено, но все ли мне равно, кто будет меня есть — тигр или лев. Ты имеешь больше прав на меня, потому что ты со мной повстречался, а лев еще нет. Но когда ты съешь одного ребенка и половину меня самой, а половину оставишь для льва, ты поберегись и покинь это место, ибо лев сегодня еще никого не ел и предназначены ему мы. Может статься, что он начнет разыскивать нас и, увидев, в чем дело, накажет тебя, найдет тебя, куда бы ты ни пошел, превратит тебя самого в прах и погубит и умертвит и жену твою, и детей твоих“.

Услышав такие речи, тигр бросил эту дичь, пошел прочь и решил более уже не возвращаться. Внезапно к нему подошла плутовка лиса. Увидела она, что тигр крайне взволнован, в смятении чрезвычайном и спросила: „О тигр, что это с тобой такое?“

Тигр рассказал ей, что он услыхал от той женщины. Лиса раскрыла уста попрека и сказала: „Истину говорят, что всякий храбрец — глуп. О тигр, все вы ослеплены своей храбростью, но разум дает Аллах, ум дарует творец… Человек — это сама уловка и хитрость с головы до пят, обман и наваждение сверху донизу. Мы известны хитрыми уловками, славимся хитроумными выдумками, но люди гоняются и за нашей шкурой, губят и нас. Иногда они сдирают с нас шкуры и делают себе из них одежды, порой шьют себе шубы из нашего меха. Как может женщина отнестись равнодушно к храброму зверю? Как может баба провести тигра? О тигр, что это за россказни об обязательстве и о льве, что за пустая болтовня: съешь, мол, меня наполовину, а половину оставь… Ступай, вернись назад, не обманывайся ее речами, разумом и выдумками, прикончи ее и не упускай из рук такого изысканного блюда. Возьми и меня с собой, чтобы благодаря твоей подачке и я могла бы освежить свою кухню и из-за твоего счастья смогла раздобыть жаркое“.

„О лисица, — сказал тигр, — возможно, что женщина говорит правду: придет лев, и ты тогда заползешь в нору, а я попаду к нему в лапы“. — „Если ты не доверяешь моей проницательности, — ответила лиса, — и не веришь моей сметливости, привяжи меня к своей ноге и возьми меня туда с собой. Если лев настигнет нас, брось ему меня в виде залога, а сам беги от него“.

Тигр так и поступил. Когда женщина увидела, что к его ноге привязана лиса, она поняла, что это уж совсем другая игра, и подняла крик: „Добро пожаловать! Честь и место! Вот что называют хлебом насущным, вот что считают уделом! Дается он человеку даже тогда, когда тот не трогается с места, даже когда стоит он недвижимо. О тигр, я — чародейка и кудесница! Пища моя в этой пустыне — мясо крокодилов, а похлебка моя варится из мяса тигра. Я рассказала тебе историю о льве и обещании, но рассказала я ее тебе только для того, чтобы ты пошел за мной, чтобы приблизился ко мне и я смогла бы из твоего мяса приготовить жаркое для детей, а из костей твоих сварить себе похлебку. Ты же удалился, и я уже начала раскаиваться в своих словах. Но вот ты пришел все-таки и привел в качестве заложницы лису. Но только какой мне прок от этого куска мяса, что мне от нее за толк? Если уж ты и хотел привести заложника, ты бы взял с собой льва или тигра, прихватил бы человека или же волка…“

Лиса, услыхав такие речи, воскликнула: „О тигр, то не женщина, а ниспосланная небесами кара! Это не баба, а живущая в пустыне гуль! Если можешь, скорее беги и спасай свою жизнь!“

Тигр пустился бежать, а привязанная к его ноге лиса ударялась о камни и скалы и была вся избита и изранена. Посреди пути лиса вдруг засмеялась, начала улыбаться и безудержно хохотать. Тигр спросил: „О лиса, что это еще за смех?! Разве это место для хохота?“ — „Я смеюсь над твоей глупостью, — ответила лиса. — Разве это время — привязывать меня к своей ноге?! Разве это место — тащить такую тяжелую ношу?! Если эта кудесница погонится за тобой и проглотит тебя одним глотком, что ты будешь делать?“