Читаем Книга попугая полностью

«Выслушав эту историю, рысь сказала: „О самка, ведь это рассказ про волка… А между мною и им большая разница от головы до пят, от ушей до хвоста. Всякому ясно, что у волка не много ума и не много познаний! Если бы он обладал сообразительностью и проницательностью, он не дал бы ответа за дом и сумел бы понять и рассудить, что дом не в состоянии подавать голос, что ни один неодушевленный предмет не дает ответа“.

Рысь и ее самка еще вели такие беседы, как вдруг послышался шум приближения льва, поднялась пыль из-под ног хищника. Обезьяна побежала ему навстречу и сообщила, как рысь завладела его жильем. Лев разгневался и сказал: „О обезьяна, рысь не смеет отважиться на такую дерзость. Мне кажется, что это животное страшнее меня, хищник более мощный, чем я“. — „Разве может быть животное сильнее тебя?“ — спросила обезьяна. „В мире есть и такие существа, — ответил лев, — бывают и такие животные. Если камень похваляется твердостью — он подается под ударами железа, если железо показывает жестокосердие — оно становится мягким от огня, если огонь развивает жар — его охлаждает вода, если вода движется в своем течении — земля заставляет ее остановиться, если земля говорит об устойчивости — ветер разносит ее во все стороны, если ветер и быстро летит — ему приходится остановиться перед горой, если гора возвеличивается своим ростом — стоит ей выйти в море, она потонет, как фараон[143]. На каждого фараона есть свой Моисей“».

«Лев осторожно пошел к своей роще, оглядываясь то вправо, то влево. Самка рыси сказала: „О самец, случилось то, чего я страшилась, произошло то, чего я опасалась“. — „Когда лев подойдет ко входу в логовище, — ответил самец, — ты заставь детенышей запищать. Я спрошу тебя, почему они плачут, а ты ответь мне, что они хотят львиного мяса. С тех пор, мол, как они попробовали львиного мяса, они не хотят есть ничего другого и все время требуют еще львятины“.

Когда лев подошел к берлоге, рысенята заплакали. Самец спросил: „Почему плачут дети?“ — „Благодаря мощи твоей повергающей львов лапы в нашей кухне много различного мяса, но они совершенно не прикасаются ни к какому другому жаркому и все время требуют львиного мяса“. — „Я вчера принес столько мяса львов и тигров! — воскликнул самец. — Неужели от него ничего не осталось?“ — „Мяса на кухне много, — но они хотят свежего“. — „Попробуй успокоить их ненадолго. Хозяин этого жилища уже давно отправился куда-то, и ходит слух, что сегодня он должен возвратиться. Если это верно, то я скоро приготовлю им из его мяса свежее кровавое жаркое“.

Услышав это, лев удалился оттуда и стал говорить обезьяне: „Разве я не говорил, что в моем доме поселился сильный враг, что захватил его могучий противник?“ — „Царь зверей! Надо успокоиться, — сказала обезьяна, — и не следует поддаваться страху и ужасу. В дом забралось слабое животное, маленькое существо. Слон не должен покидать своего места, страшась комаров, дервишу не следует выбрасывать свою рясу оттого, что в ней завелись вши“.

Лев немного успокоился и снова подошел к своей берлоге. Самка опять прибегла к тому же средству и заставила детенышей запищать. Самец сказал: „Попробуй еще немного успокоить детей, уйми их хоть на минутку. Прошло много времени, ждать осталось мало. Я слыхал, что хозяин этого дома уже приближается. У меня есть друг — одна обезьяна, чрезвычайно плутоватая и крайне хитрая, она говорила мне, что сегодня всевозможными хитростями и разными уловками заставит льва прийти к этому дому. А когда он придет, мяса будет сколько угодно“.

Услышав это, лев окончательно убедился, что обезьяна его предала и придумала такую хитрость, чтобы погубить его: „Если же это не так, зачем же она так старается, почему прилагает столько усилий?“

Он тотчас же разорвал обезьяну на клочки и больше уже никогда не говорил о своем жилище и не решался даже приблизиться к нему. Рысь же благодаря своей хитрой уловке спаслась от него и до конца дней своих жила в этой роще».

Дойдя до этих слов, попугай обратился к Худжасте с такой речью: «О хозяйка, в доме этой рыси, которую называют твоим другом, тебе нужно проявить такую же осторожность и такое же благоразумие. Теперь вставай и ступай к своему другу!»

Худжасте хотела последовать его совету, но день оказался еще более хитрой рысью, тотчас же утро показало свой сверкающий лик, и идти было уже невозможно…