Худжасте, выслушав эти речи, подобно скупцу соскочила и хотела пойти в покои к своему другу, но рассвет, казалось, был еще жаднее ее, тотчас же поднялся дневной шум, утро показало свой сверкающий лик, и идти уже было невозможно…

Рассказ о жене эмира,

о том, как она увидела нарцисс,

как смеялась жареная птица

и улыбался сотрапезник

Ночь двадцать третья

Когда покоряющий мир царь-солнце ушел в западный кишвер[122], а повелитель звезд — месяц поднялся на зените востока, Худжасте, подобная розе в саду и вину, ударившему в голову, пришла к попугаю просить разрешения и сказала: «О чистый друг и верный собеседник! Говорят, что некий великий муж совершенно отстранился от людей и сторонился всех тварей. Однажды его спросили: „Почему ты не бываешь среди людей и не дружишь с ними?“ — „Я ранее не существовал, — ответил он, — и впоследствии тоже перестану существовать. Меня облачили в халат существования всего лишь на несколько дней, и я хочу провести это время с творцом, а не с тварью“.

О попугай, я тоже ранее была прахом и скоро снова обращусь в прах. Жизнь мне подарили всего лишь на несколько дней. Если ты позволишь, я проведу их с другом, а не с чужими людьми».

«О хозяйка, — ответил попугай, — ты говоришь правду: жизнь только тогда идет в счет, когда проходит в кругу друзей, существование только тогда ценно, когда живешь возле своих близких. Жизнь без общества друга — это страшная смерть, существование без встречи с милым сердцу — мучительное наказание. Но только ты сама раскрываешь врата печали, сама снимаешь венец покоя с головы сердца, так как ты все время теряешь понапрасну, терпеливо переносишь страдания. Разве ты не знаешь, что любовь несоединима с терпением, что ртуть на огне не бывает спокойной?

О хозяйка, хотя проволочка в любви недозволима, но зато в любви есть много обязательных правил и условий. Когда ты пойдешь на свидание с другом, ты должна явить красоту и образованность, должна хорошенько показать свою воспитанность, тряхнуть цепью своих совершенств и не смеяться над собой, как жена эмира». — «А что это за история про жену эмира?» — спросила Худжасте.

«Говорят, — ответил попугай, — в крайних пределах Кирмана[123] был некий эмир, саном подобный небесному своду, обладавший войском, по численности равным царской армии. Была у него жена, чрезвычайно красивая и крайне совершенная. А у эмира был один сотрапезник. Всякий раз, когда уста его складывались в улыбку, изо рта его высыпался полный подол роз, и если он улыбался в день тысячу раз, то полы и рукава его тысячи раз наполнялись розами».

«Как-то раз приехало несколько послов от царя к этому эмиру. Он увидел, что они отличаются познаниями в различных науках, и пригласил своего сотрапезника, потому что они обладали всеми теми же совершенствами, как и сотрапезник, кроме „розовой улыбки“, которой тот обладал в придачу.

Сотрапезник по пути увидел негра, от темноты лица которого утро казалось вечером, от черноты кожи которого день становился ночью. Верхняя губа его доходила до лба, а нижняя свисала до самой полы. С сотней веселых ужимок плясал он, не слыша музыки, безо всякого видимого повода к веселью притоптывал ногами. Сотрапезник спросил его о причине его радости. „Радость моя проистекает от того, — ответил негр, — что сегодня ночью я после долгого времени свижусь с возлюбленной и желанной моей“. — „Кто же твоя возлюбленная?“ — „Некая женщина“. — „Как же ты сегодня ночью попадешь к ней?“ — „Сегодня к эмиру прибыли совершенные и разумные послы, приехали мудрые и ученые посланники. Несколько дней пробудут они у эмира, и сотрапезника тоже пригласили туда. Он тоже несколько дней не возвратится домой, и я каждый день буду гонять коня любви с его женой и играть с ней в нарды страсти“.