«На другой день попугай занялся лечением царя, начал оказывать ему полезные услуги, так что в скором времени царь стал выказывать ему полное доверие, и от лекарств и напитков язвы его наполовину зажили.

Однажды попугай повел такую речь: „О царь, так как благодаря мне язвы твои наполовину зажили, ты не считай меня достойным такой страшной болезни и не держи в клетке как преступника. Извлеки из темницы клетки мои поломанные перья и крылья и держи на свободе в своем дворце. Ты увидишь, как я погоню коня стараний, как начну добывать для тебя зелья, как в скором времени дам тебе прежнее здоровье и верну тебе твой природный облик“.

Царь поверил его словам, поддался на его речи и не ведал, что под ними таилось предательство и скрывался обман. Повелел он освободить попугая. Как только его вытащили из клетки, он отряхнул крылья от привязанности к царю, и дело излечения царя осталось незаконченным».

Дойдя до этих слов, попугай обратился к Худжасте с такой речью:

«О хозяйка, я о том размышляю и раздумываю: не дай боже, любовь ваша может не дойти до совершенства и остаться незаконченной, как не завершилось и лечение царя и осталось незаконченным. Пока муж твой еще не приехал и случай у тебя не отнят, вставай, иди в покои друга своего и исполни все его желания».

Худжасте хотела последовать его совету, но поднялся дневной шум, утро показало свой блестящий лик, и идти было уже невозможно…

Рассказ об отшельнике,

столяре, золотых дел мастере и портном,

о том, как они влюбились в деревянное изображение

и искали правосудия у дерева

Ночь шестая

Когда паломник-солнце остановился на стоянке запада, а странник-месяц пустился в путь со стоянки востока, Худжасте пришла к попугаю просить разрешения. Торопясь отправиться к другу, пришла она быстро, словно месяц, и сказала: «О верный друг и искренний приятель! Разве не знаешь ты, что, по словам поговорки, страшнейшее из наказаний — разлука! Почему же ты заставляешь меня терзаться страстным томлением? Разве тебе не известно, что и кратчайшая разлука жжет как пламя? Почему же ты находишь допустимым, чтобы я сгорала в огне любви? Поистине Страшный суд — это тысячи унижений, и легчайшее из них — разлука с милым!»

«Дай мне дозволение пойти сегодня ночью, чтобы я могла дать дозволение уйти горю разлуки с милым и сама со спокойным сердцем могла бы пойти в дом свидания с другом». — «О Худжасте! — ответил попугай. — Как я могу противиться в этом деле, как могу запрещать тебе это! Но только ты не делаешь того, что говоришь. Говоришь, говоришь, а делать не делаешь… Ведь между словом и делом большая разница».

«О Худжасте, ты любима, а разве ты знаешь муки любящего? К тебе самой стремятся, а разве ты ведаешь муки того, кто стремится? Боюсь я, как бы не вернулся внезапно твой муж и тоска возлюбленного твоего не оказалась такой же напрасной, как тоска тех семи влюбленных».

«А что с ними было?» — спросила Худжасте.

«Говорят, — ответил попугай, — что однажды отправились вместе путешествовать четыре человека: один был столяром, другой — золотых дел мастером, третий — портным, а четвертый — отшельником. Долгое время скитались они по стоянкам и переходам, подобно весеннему ветру, и однажды ночью остановились в пустыне столь ужасной, что гуль[44] от страха не решалась кричать там и птица не осмеливалась пролетать. „В таком месте, — молвили они, — нельзя оставаться без стража. Нас четверо, пусть каждый из нас по очереди сторожит, так мы и проведем ночь до утра“.