«Время отсутствия первого повара затянулось. Сын эмира послал второго, и тот упал в тот же колодец и был пленен бедствием. „Отправил я двух человек, — молвил сын эмира, — а ни один не возвращается. Очевидно, случилась какая-то беда, произошло какое-то несчастье. Придется ехать мне самому и расследовать это дело“.

Выехал он под предлогом охоты вместе с воином. Когда они добрались до того города, воин пошел домой и поставил букет перед женой таким же свежим, каким и увез от нее. Жена показала ему другие цветы, распустившиеся в его отсутствие, и рассказала все, что случилось.

На другой день воин пригласил сына эмира в свой дом, а тот и сам стремился хитростью забраться к нему, чтобы поглядеть на честность его жены и испытать устои ее порядочности, и поэтому тотчас отправился. Когда настало время накрывать стол, жена вытащила поваров из ямы и сказала: „Ко мне приехал дорогой гость, оденьте платья рабынь и снесите ему угощение. Когда он встанет из-за стола, я отпущу вас на свободу“.

От плохих условий жизни в колодце и скверной пищи у обоих выпали волосы на голове и исчезла борода, от муки заключения в яме пропала свежесть их лиц. Облачились они в женские платья и, поставив на головы подносы, понесли их гостю.

„Что за проступки совершили эти девушки, — спросил сын эмира, — что им обрили волосы на голове?“ — „Они совершили великое преступление, — ответили ему, — спроси их самих, что они сделали“.

Сын эмира хорошенько посмотрел на них и признал, кто они такие, а они упали к его ногам и засвидетельствовали непорочность этой почтенной жены. Тогда жена подала голос из-за занавески: „О сын эмира, я та самая женщина, которую ты назвал колдуньей, к которой подослал для испытания людей, над цветами которой смеялся и издевался. Я хочу, чтобы самум вздохов налетел на тебя, чтобы роза молодости твоей была развеяна ветрами бедствий, чтобы сам ты превратился в кучу углей и пепла, дабы другой раз ты не подозревал почтенных женщин в разврате и не издевался над рабами Аллаха, велик и славен да будет он“.

Когда сын эмира услышал эти слова, его охватила дрожь, раскаялся он в словах и делах своих и устыдился этой праведной жены.

Истину говорит арабская пословица: „Кто праведен, тот не страшится завистников“».

Дойдя до этих слов, попугай обратился к Худжасте с такой речью: «О хозяйка, устраивай свое дело, не упускай случая и иди к своему несчастному возлюбленному! Нехорошо будет, если в скором времени вернется твой муж и ты устыдишься своего возлюбленного, как тот сын эмира устыдился этой жены».

Худжасте хотела последовать его совету, выполнить указания попугая и тотчас же пойти в покои друга, но день, эта завеса дверей любящих, высунул голову из-за занавеса небосклона, поднялся дневной шум, утро показало свой блестящий лик, и идти уже было невозможно…

Рассказ о царе Камру,

о том, как попугай лечил его

и как лечение не было доведено до конца

Ночь пятая

Когда златокрылый попугай-солнце ушел в клетку запада, а серебристый сокол-месяц вылетел из темницы востока, Худжасте с волнением в сердце и слезами на глазах пошла просить у попугая разрешения и увидела, что он сидит, повесив голову и погрузившись в размышления.

«О сокровище радости! О ученая птица! — спросила она. — По какой такой причине ты задумался, о чем размышляешь?» — «Думаю я о твоих делах, — ответил попугай, — задумался, печалясь о тебе, потому что верность ищущего должна быть беспредельна, как и воздаяние за поиск, а любовь любящего безгранична, как красота любимого. Не знаю я, что любовь того, кто утверждает, что любит тебя и похваляется своей страстью, будет длительна, как тень от навеса над колодцем, или же кратковременна, как тень облака; будет ли его любовь к тебе продолжительна, как любовь взрослых, или пролетит в одну ночь, как любовь детей. Боюсь я, что любви вашей не удастся дойти до совершенства и что останется она незаконченной, как осталось незаконченным лечение царя Камру[43]».