И так они и неслись: Пити и Перлин – впереди, дьявол – по пятам. Они мчались через кукурузные поля Индианы, по центральному проходу между рядами в церкви в Массачусетсе, вверх по лестнице особняка в Новом Орлеане, вдоль скалистого хребта в Колорадо, в пещеру в Юте, которая заканчивалась в Теннесси, через десятки мест, сквозь четыре столетия. Они пугали и удивляли сотни людей по пути, порождали легенды, мифы, рассказы о привидениях, религиозные движения, вдобавок к бесчисленным откровенным вракам и паре-тройке шуток, которые можно было бы счесть удачными.

Наконец где‐то в Пенсильвании, у Южной горы Перлин и Пити услышали крик дьявола далеко-далеко позади.

– Вы победили! Ваша взяла!

– Он спешился, – оглянувшись, доложил Пити.

– Это к лучшему, – решила Перлин. – Коням нужен отдых.

Они рысью вернулись туда, где Святится-имя-Твое, дрожа всем телом, хлебал воду из ручья. Рядом с ним на камне сидел дьявол, вытирая лицо неожиданно изящным кружевным носовым платком. Может, даже надушенным. Но у Перлин не возникло желания это выяснять. Пити спешился первым, потом протянул руки, чтобы ей помочь. Перлин приятно было его внимание, и она позволила за собой поухаживать, но, ступив на землю, напомнила себе, что никакая помощь ей не нужна, тем более от Пити. Оба жеребца, Придет-царствие-Твое и Святится-имя-Твое, пили воду из ручья бок о бок, забыв о мимолетном соперничестве.

– Садитесь, голубочки мои, выбирайте любой камень, – сказал дьявол. – И отдохните чутка.

– Тут столько камней, – удивилась Перлин. – Одни камни, правда. Где это мы?

– Ипподром дьявола, – ответил Пити. – А ты что думала?

– Знакомое название.

Перлин порылась в своей сумке и достала маленький молоточек.

– Я всегда мечтала попробовать. Слушайте.

Она встала, как следует сосредоточилась, закусив губу, и стукнула молоточком по камню, на котором только что сидела. От удара камень зазвенел. Высокий звук затих лишь спустя несколько секунд.

– Поющие камни, – восхитился Пити. – Дай-ка я попробую!

Все трое играли по очереди, заставляя камни звенеть на всю округу. Кони недовольно всхрапнули и пошли щипать траву вниз по течению.

– Интересно, почему камни поют? – спросила Перлин. – Из чего они?

– Это вопрос не ко мне, – отозвался дьявол. – В геологии я не разбираюсь.

Пити открыл было рот, порываясь что-то сказать, но дьявол лишь отмахнулся.

– Не утруждайся. Твое проклятие снято. Тебя официально освободили от Старинного кривого пути. Ты свободен, – он покачал головой. – Не знаю, с чего мне пришло в голову направить сюда именно тебя. Не дотумкал сразу, что ты все испортишь.

– Благодарю вас, – сказал Пити.

– Ее благодари, – дьявол кивнул в сторону Перлин, которая выстроила ряд камней разного размера и подбирала их по тону, как ксилофон. – Она так за тебя хлопотала!

– Если уж на то пошло, это все придумал Пити, – возразила Перлин. – То есть мы оба.

– Но в основном я, – сказали Перлин и Пити в один голос.

– Эк вы спелись, – заметил дьявол. – Советую вам поскорее разбежаться в разные стороны и больше не встречаться.

– Сперва мы закончим рассказ, – возразила Перлин.

– Ну как знаете.

Дьявол встал, отряхнул штаны, которые вряд ли могли стать грязней от сидения на камне, и пояснил:

– Пора мне возвращаться в ад, в филиал Южной Каролины. Положиться нынче ни на кого нельзя. Доверь дела замам, так эти мерзавцы убавят жар и будут разносить грешникам прохладительные напитки.

Он присвистнул:

– Эгей! Святится-имя-Твое! Придет-царствие-Твое!

Он шагнул к лошадям и исчез.

– А вот мне интересно… – сказал Пити.

– Интересно – что?

– Он освободил меня от Старого кривого пути, но путь-то все равно существует, верно? Он ведь не ликвидировал его. Путь по-прежнему на месте, и, если на него ступить… ну, допустим, случайно… Кто знает? Может, старик сейчас в «Дыре дьявола» на Восточном побережье, а Молли Горн вовсю лупит его.

– Да ну, перестань. Не настолько уж он глуп.

– Видишь ли, будь он наихитрейшим хитрованом, не стал бы дьяволом, верно?

Перлин покачала головой:

– Я в теологии не разбираюсь. Разве ты не слышал? Я музыкантша.

Усмехнувшись, с молоточком в руке она заиграла на своем каменном инструменте старинную песню собственного сочинения:

– Но все-таки эта история про меня, – заключил Пити.

Перлин со вздохом кивнула:

– Как хочешь.

Кейт Эллиот[36]