Читаем Книга магии полностью

Агнес стоит на другом берегу канала напротив кафе с хот-догами в районе Ван-Найс. Когда опускают пешеходный мостик, она успевает перебежать на другую сторону, пока не погас зеленый сигнал светофора. Она ждет, когда на нее перестанут обращать внимание, и скрытно бросает в канал ампулу с костью змея синт холо, полученную от Себастьяна. Ей не очень-то ясна дальнейшая судьба ампулы. Возможно, ее хозяева разгадали принцип действия системы каналов и знают, как донести ампулу до Севера. А может, водяное чудовище собирает кости в каналах и плывет к Северной Калифорнии? Агнес известно только, что южная система каналов образует лабиринт, охватывающий все Южное Королевство, и вырабатывает огромные запасы водной магии. Система построена Уильямом Малхолландом почти сто лет назад, и благодаря власти над ней он может тягаться с самим Владыкой. Возможно, Малхолланд тайно сотрудничает с Севером, чтобы сбросить Владыку с трона. Это Агнес не касается, ее забота – по-прежнему Себастьян Блэкланд.

* * *

Она сидит рядом с Себастьяном в его новой лодке, пришвартованной в тени 405-й эстакады. Они едят сочные бурритос, чипсы, овощную сальсу, и Агнес старается не заляпать начинкой кожаные сиденья винтажной моторной лодки, отделанной красным деревом. Себастьян говорит, моторка нужна, чтобы не быть белой вороной. Остеомагам из Оссуария не к лицу прикидываться бедняками. Агнес же считает, что Себастьян купил дорогую лодку, потому что, поработав четыре месяца на новом месте, смог себе позволить кой-какую роскошь.

Одеваться он тоже стал по-другому: все костюмы сшиты на заказ. Интересно, насколько еще он изменится, пока она будет с ним работать.

– Вот, – говорит он, небрежно передавая ей бумажный пакет.

– Что это? – она кладет пакет в сумку.

– Сегодня на работе кое‐что произошло.

Он отворачивается и смотрит на нос лодки. Странно, обычно, когда говорит, он глядит на Агнес.

– Есть такой остеомаг Тодд Тейлор. Клянусь, его действительно так зовут. Волшебник по имени «пройдоха-портной». Мой ровесник, а в Оссуарии почти год. Ненамного дольше меня. Не могу назвать его добрым малым, добряков там не водится, а если и есть, то они это тщательно скрывают.

Ей не терпится спросить Себастьяна, скрывает ли он, но она молчит. Пусть выскажется. Он все так же смотрит в сторону, с трудом подбирает слова, словно читает по шпаргалке с размытым текстом.

– Сегодня утром нас созвали на собрание. В Зал когтей. Я вам о нем рассказывал.

Агнес кивает, но он не видит, потому что смотрит в сторону.

– В том зале огромная, размером с теннисный стол, гранитная плита. Вместо ножек – четыре зазубренных когтя тихоокеанского огненного дракона, каждый длиной три фута. Улавливаете, о чем я? Столько магии, богатства – и все пустили на ножки для стола.

Агнес не выдерживает:

– К чему эта болтовня о столе?

На самом деле она хочет спросить: «Себастьян, что с тобой?»

– Да, это просто стол. В общем, насчет Тодда Тейлора. Тодд тоже пришел. С галстуком на боку, словно впопыхах надевал его на ходу. Я поправил ему галстук.

Агнес ждет.

– Они швырнули Тодда на стол, раскроили от горла до паха. Вот такой обед… Мне, как новенькому, досталась дистальная фаланга. Кончик пальца.

– Я знаю, что такое чертова крайняя фаланга, – отвечает Агнес. Потом кладет руку ему на плечо. И чувствует его дрожь.

– Я вытащу вас оттуда.

* * *

Агнес возвращается в свою квартиру с пакетом сосисок с чили и сыром. За два года, что она осваивалась в Лос-Анджелесе, она сумела свить свое гнездышко. Мебель подержанная, но в хорошем состоянии. Декоративные подушки и покрывала придают комнате уют – слегка потертый шик для отдыха и для укрытия арсенала холодного оружия.

В большой комнате, которую не назовешь ни кухней, ни гостиной, ни столовой, она садится за стол, жует сосиски, пьет вино. Хоть бы глоток вина из долины Напа! В Южной Калифорнии оно просто-таки ужасное. Ну, по крайней мере, дешево, а с чили, сыром и венскими сосисками и воздушной булочкой – самый смак.

Она открывает пудреницу: футляр пластмассовый, но пудра из кости эокорна. Эокорн вымер давным-давно, повсеместная охота на него привела к исчезновению вида еще во времена плейстоцена. Несколько унций этого порошка стоят дороже, чем вся недвижимость на площади в квадратную милю по соседству.

Из зеркальца на Агнес смотрит мантикора. Ее грива стала еще роскошнее с тех пор, как Агнес последний раз ее видела. От королевы так и веет силой, клокочущей внутри, словно вулканическая магма. Мантикора пьет чай в каком-то шикарном солярии. За ее спиной маячат высокие китайские вазы и раскидистые лапы папоротника в цветочных горшках.

– Агнес, – зовет она.

Голос звучит, как из подземелья.

– Здравствуйте, леди Олимпия, извините за беспокойство. Неотложное дело.

– Конечно, я верю тебе. Что случилось, дорогая?

– Положение Блэкланда критическое. Если мы не вызволим его, то потеряем ценный экземпляр.

– Ясно, – мантикора неторопливо цедит чай. – Агнес, убей его. Убей и брось тело в каналы. Он прибудет к нам.