Читаем Книга магии полностью

Ученика Юзуфа на месте не оказалось, но сам Юзуф – возможно, будучи о себе более высокого мнения, чем Азиф, что, по мнению Байю, видевшей его работы, было не вполне обоснованно, казалось, совсем не встревожился, увидев двух Магистров у себя на пороге. Он был довольно молод, хорошо сложен и одет в штаны, сапоги и кожаный передник. Судя по выставленным на продажу перед его магазином изделиям, фальшивые драгоценности были скорее дополнением к основному ассортименту, состоящему из стеклянных безделушек и статуэток.

Юзуф нахмурился, когда Бразен выложил оставшиеся камни.

– Формы могут быть и моими, – неохотно сказал он. – Но отливал не я. И обрабатывал тоже.

Он кинул взгляд на ряды стеклянных стержней, висящих на стенах, на емкости с разноцветными порошками и рулоны фольги. Они находились в некотором беспорядке, и Байю решила, что мастер наверняка не сможет с первого взгляда определить, все ли на месте.

– А твой ученик?

– Реза. – Мастер издал почти змеиное шипение. – Он понес товар в Музей Естественной Истории. Идите туда, если хотите встретиться с ним.

– Ха, – сказал Бразен. – Там выставлены и мои работы, и творения Байю.

* * *

Бразен топал вперед, слегка замедляя шаг, чтобы Байю было легче поспевать за ним. Некоторое время они шагали в более или менее дружелюбном молчании. До Музея было недалеко, и вскоре они заметили, что впереди показались низкие ступени и площадь перед ним, по которой сновали толпы – и людей, и птиц. Люди сновали более беспорядочно и менее согласованно, нежели голуби и скворцы, сбивающиеся в огромные тучи, рисующие замысловатые петли и спирали.

Перед магами выросла громада Музея, со входом, украшенным фонтаном слева и латунной статуей верблюда в натуральную величину справа. Этот верблюд был одной из работ Бразена, о которых тот упоминал. Он был сделан таким образом, что с правой стороны выглядел обычным животным – ноздря расширена, огромная, утолщавшаяся книзу нога задрана, голова откинута назад, – испуганным нападением какого-то хищника. Но если подойти слева, с внутренней, смотрящей на вход в Музей стороны, взгляду зрителя открывался хирургический разрез, в котором каждый отдельный орган был целым и находился на своем месте, отличаясь от других цветом отделочных кристаллов: легкие были фиолетовыми, сердце красным, печень бордовой, кишечник цвета слоновой кости и так далее. Конечности статуи, как и ее туловище, представляли собой наглядный пример расположения костей и мускулов, связок и сухожилий, окрашенных в различные яркие цвета.

Вклад Байю в экспозицию Музея не был заметен снаружи, за исключением того, что благодаря ей купол атриума был значительно увеличен и реконструирован. И все же при виде Музея в груди у нее вспыхивала маленькая искорка гордости. Несмотря на так и не разрешенный научный спор заказчиков, работа, по ее мнению, была выполнена хорошо.

Бразен, в свою очередь, задержался, чтобы полюбоваться на свое творение, к которому они как раз подошли. Он осмотрел скульптуру и кивнул сам себе, словно, мысленно вернувшись в прошлое, он оценил, какую замечательную работу ему удалось проделать, хоть и на заказ. Верблюд лениво моргнул и начал плавно поворачиваться на своем пьедестале, меняя одну эффектную позу на другую, словно пытаясь продемонстрировать все детали своего механизма; в конце концов, его создал не кто-нибудь, а сам Бразен Чародей. Любой достойный скульптор смог бы создать поразительно детальную анатомическую модель верблюда. Но эта могла еще и реагировать на посетителя.

Повернувшись, Бразен кинул взгляд на фасад Музея. Его беломраморные стены были оформлены в эзинском и азитанском архитектурных стилях – золотая и лазурная плитка, стрельчатые арки – и вызывали в памяти изображения величайших университетов и рассказы о древних цивилизациях, даже несмотря на то, что вовсе не походили на стены храма, выстроенного во славу какого-нибудь чужеземного бога. Благодаря усилиям архитекторов стены этого храма знаний несли отпечаток истории, вечности.

– Ты же не думаешь, что за всем этим стоят наши добрые профессора, правда?

Байю пожала плечами.

– Вряд ли доктор Азар и доктор Манкидх остались обо мне лучшего мнения, чем друг о друге.

– Ссоры ученых – действительно серьезная штука.

– Но, с другой стороны, ни одна из них не принадлежит к Магистрам. И даже к колдуньям.

– Люди могут преподносить сюрпризы, – буднично заметил Бразен, наклонившись, чтобы осмотреть металическую ногу верблюда. Затем ли, чтобы оценить степень изношенности, или чтобы полюбоваться деталями своей работы – Байю сказать не могла.

– Или просто, – продолжила Байю тоном, сухим как пустыня, – пришло время признать, что все это расследование было придумано тобой специально для меня и ты умышленно тратишь мое время.

Бразен посмотрел на нее с невинным удивлением. Затем вздохнул и спросил:

– На чем я прокололся?