Элизабет Бир родилась в Коннектикуте, а сейчас живет в Брукфилде, штат Массачусетс, с мужем, писателем Скоттом Линчем. Она получила премию имени Джона У. Кемпбелла за лучший дебют в 2005 году, а в 2008 увезла домой премию Хьюго за рассказ «Береговая линия» (Tideline), который также принес ей Мемориальную премию Теодора Старджона (разделенную с Дэвидом Моулзом). В 2009 году ей досталась еще одна премия Хьюго, за повесть «Шогготы в цвету» (Shoggoths in Bloom). Ее рассказы появлялись в журналах Asimov’s, Subterranean, SCI FICTION, Interzone, The Third Alternative, Strange Horizons, On Spec и многих других, а также вошли в антологии «Незримые оковы» (The Chains That You Refuse) и «Шогготы в цвету». Она написала фантастический цикл «Новый Амстердам» (New Amsterdam) в пяти томах, трехтомный научно-фантастический роман о Дженни Кейси, цикл из пяти книг «Век Прометея» (Promethean Age), трехтомник о приключениях Джекоба Ладдера, цикл из трех книг «Эдда Нелегких времен» (Edda of Burdens) и три романа в серии «Бесконечные небеса» (Eternal Sky). Помимо этого среди ее работ три романа, написанные в соавторстве с Сарой Монетт. Среди прочих ее книг романы «Карнавал» (Carnival) и «Подводное течение» (Undertow). Одна из самых последних книг – популярный роман «Карен Помнит» (Karen Memory).

Не моих рук дело

– Это, – заявил Бразен Чародей, с грохотом уронив нечто на грифельную столешницу, – не твое.[27]

Это самое нечто, чем бы оно ни было, судорожно дернулось и снова загрохотало, на этот раз при попытке уползти. Байю выбралась из-за рабочего стола и потянулась до хруста в позвоночнике, уже начавшем ощущать все прелести ее далеко не среднего возраста. Убрав пряди волос, упавшие на морщинистое лицо, потянулась к неизвестной вещице, чтобы получше ее рассмотреть. Перед глазами все расплывалось; через секунду она поняла, что на ней окуляры из кварца, которые Бразен сделал ей для мелкой работы, и сняла их, оставив болтаться на цепочке.

Несколько крабообразных творений Байю бросились исследовать новичка. Кости – бивень и трубчатая. Металл, похожий на серебро, но зазвенел не настолько чистым звоном, когда Бразен уронил свою игрушку. Камни, мерцающие совсем не так маняще, как настоящие.

Байю, нахмурившись, вперила взгляд сначала в вещицу, а затем и в Бразена.

– Давненько я тебя тут не видела. Ты же вроде бы укатил куда-то со своей новой пассией?

– Я расстался с как-там-ее-звали почти год назад.

– Наджима.

Байю покачала головой.

– Я должна была лучше воспитать тебя.

Ее бывший ученик, а ныне полноправный магистр волшебных наук, пожал плечами и ухмыльнулся.

– Нельзя так просто взять и исправить один из главных недостатков мужского характера, как бы рано ты ни начала. К тому же разве не был я всегда почтительным к тебе, моя старая добрая Наставница?

Байю почувствовала, как, помимо ее воли, приподнимается в улыбке уголок губ – но только один. Левый.

Бразен стоял позади кучи мусора, широко расставив ноги и скрестив на груди руки так, что мускулы натянули рукава его кричаще яркого парчового кафтана. Кожа редкой аристократичной бледности прекрасно сочеталась с платиново-белыми, завивающимися на концах волосами до плеч. В густые бакенбарды была вплетена тонкая медная проволока, на уровне скул мерцали капельки сапфиров. Он походил на матерого самодовольного котяру с дурной репутацией, который в очередной раз приволок домой нечто неузнаваемо погрызенное и с гордостью кладет это на колени хозяина.