Читаем Книга драконов полностью

— Ну так останови его уже наконец! — потребовал Нитц, с болью осознавая, что его голос готов постыдно сорваться всякий раз, стоит ему попытаться употребить хоть какую-то власть. — Ты ведь приказываешь ему?

— Только не сейчас, потому что он не покурил. — И, заметив его непонимание, она закатила глаза. — Вижу, ты продвинулся в своем чтении недостаточно далеко. Вселяя демона…

— Духа?

— Я солгала. Никакой разницы нет, — отмахнулась Армеция. — В общем, это существо неземного происхождения, так что оно не может существовать в живом теле… в таком, которое когда-то было живым… без того, что называется якорями.

— Ага. Без чего-то, что привязывает его к этому миру, — кивнул Нитц. — До этой главы я добрался. Ведьмы используют языческие мощи, ставя духов себе на службу.

— Ага, если у них на это денег хватает. Мне, когда я нашла его тело, пришлось чем попало довольствоваться!

— И ты пустила в ход… зелье дьявольское?

— Ну, — вздохнула она. — Саваэль был славен тремя вещами: травкой для курения, женщинами и песнями. К тому времени, когда я обнаружила Ленни с копьем меж ребер, на одно он был уже не способен, на другое тоже. — Армеция поежилась. — Что к чему относилось, додумывай сам.

— Поди угонись за твоей мыслью. — Нитц потер подбородок. Сложно выглядеть философом, когда у тебя на лице, хоть тресни, не произрастает ни волоска. — Книги в один голос твердят, что дух обретает осмысление и долг лишь в присутствии каких-либо мощей. Только это может принудить его к повиновению.

— Для большинства назж-назж это и впрямь верно. Впрочем, ведьмы в основном используют демонов гордости.

— Значит… значит, существуют разновидности демонов?

— А без этого было бы не так интересно, — с набитым ртом проговорила Армеция. — Демоны гордости, они же, по терминологии древних рукописей, духи металла, без цели повиноваться не будут. Им требуются мощи, чтобы обрести долг и что-то, чем можно было бы гордиться, — как вытекает из самого их имени. Иначе у тебя получится безжизненная скорлупа, особо ни на что не пригодная.

— Тогда как сэру Леонарду…

— Дает движение демон гнева, — объяснила она. — Дух бури. Этому нужно что-то такое, что бы его немного смягчало. Иначе будет прямо противоположное тому, что случается с демонами гордости.

— Он сам себя разнесет?

— Нет. Он разнесет меня.

— И вот поэтому…

— Вот поэтому я и даю ему травку. — Она просияла, явно довольная собой. — И знаешь, это работает! Чем больше он курит, тем разумнее его поведение и тем проще им управлять. Но существует проблема.

— Оживлять мертвые тела, да еще чтобы проблем не было? Мы хотим слишком многого, — сказал Нитц.

— Вот и я о том же. — Она ткнула его в плечо кулаком, пропустив сарказм мимо ушей. — Демоны гнева очень не любят, когда их сажают на цепь. Они все время пытаются сами управлять телом хозяина. Так вот, проблема в том, что тело дает сдачи! То есть чем больше он курит, тем меньше дерется.

— А чем меньше он дерется, тем больше бьется хозяин?

— Вот именно. Так вот, если победит демон, он начнет им управлять и убьет меня. А если у демона не получится, управлять начнет сэр Леонард.

— И тоже тебя убьет.

— А разве не так всегда все кончается?

— В книгах — всегда.

— А ведь там шла речь об опытных ведьмах, притом чистокровных, а не полукровках, как я.

— Ну так не проще ли было бы отделаться от него? Для начала, возможно, вообще не стоило его оживлять, но раз уж…

— Нет, — сказала Армеция. — На данный момент он мне еще нужен. Надо лишь бдительно следить, чтобы он вовремя покурил.

— Нужен тебе? Но зачем?

Она тотчас опустила голову и отвела взгляд. И сама как будто сделалась меньше, съежившись, точно щенок, которого отругали.

«Нет, — мысленно поправился Нитц. — Как дитя. Испуганное дитя. Испуганное дитя, при всем том обладающее огромной, смертельно опасной, уродливой однорукой куклой».

В голове у него роились всевозможные обвинения, которые ему следовало бросить ей в лицо. Какое там, он был просто обязан камнями ее закидать. Схватиться за факел.

А вместо этого он сидел и молчал, не в силах выговорить ни слова.

И еще. Ее поза была странным образом знакома ему. Точно в зеркале, он увидел в этой женщине себя самого. Он и сам точно так же съеживался, вянул и никнул, как растение, лишенное света в чьей-то громадной, всепоглощающей тени. И вот теперь он и ее увидел в такой же тени. И ему захотелось улыбнуться ей, ободряюще улыбнуться — подарить ту улыбку, которой он сам в свое время не дождался из окружавшего его мрака.

Из тени, отбросить которую был способен только отец.

— Он необходим мне очень для многого, — ответила она, не заметив бесконечно долгого молчания, прервавшего их разговор. — И одна из причин — он должен убить для меня дракона.

— Дракона? Зейгфрейда?

— Ты тоже слышал о нем? — Моргнув, она стукнула сама себя по голове. — Ну конечно же слышал! А иначе что бы ты тут делал!

— Ну-у-у… — Он покосился на зловещее убранство устья логова. — Может, видами любуюсь!