Читаем Книга драконов полностью

— Там, где евреи всегда их находят, — сказал он. — В чужих карманах.

Отвернувшись, он посмотрел на утреннее солнце. Скоро наступит полдень. Правда, зимой здесь, на севере России, особой разницы между днем и ночью не ощущалось. Сплошные серые сумерки.

— Он вернется, когда я напущу своих драконов на царские войска, чтобы они их уничтожили.

— Если он вернется, — выкрикнул Борух и швырнул фляжку на землю, — то, скорее всего, во главе германских колонн!

— Но он же тридцать лет сражался за революцию!

— Верно, но он сражался не здесь. На сегодняшний день Ульянов меньше знает об этой стране, чем немка царица!

— Все равно он не немец, а россиянин. И притом еврей на целую четверть! — обиженно возразил Бронштейн. — Кстати, почему ты не зовешь его тем именем, которое он сам себе выбрал?

— Так или иначе, — сказал Борух, — спасая эту страну, Ленин сожжет ее дотла. Просто чтобы доказать, что его прочтение Маркса верней моего!

Бронштейн замахнулся, словно желая дать ему затрещину. Борух не дрогнул, чем впоследствии и гордился. Но Бронштейн, так и не нанеся удара, быстрым шагом направился вниз по склону. Он не обернулся посмотреть, следовал ли за ним Борух. Как если бы его друга там и вообще не было.

— Войска уничтожать незачем, — уже ему в спину крикнул Борух. — Они и так со временем на нашу сторону перейдут!

Нагнувшись, он подобрал фляжку. Встряхнул и улыбнулся, услышав кое-какой плеск изнутри.

— Со временем, — повторил он уже тише.

Но Бронштейн успел уйти далеко и не услышал его.

Борух смотрел ему вслед, гадая, увидятся ли они еще. А впрочем, какая разница? Возвращаться в штетеле он не собирался. Прятаться в подземной норе, прихлебывая дешевое пойло, — нет уж, хватит.

— Если начнется эта драконья заваруха, — пробормотал он, — то, пожалуйста, без меня.

Надо будет начать срочные переговоры по продаже принадлежавших ему компаний. И скорее вывозить семью в Европу, может, даже в Берлин. Небось, там будет спокойней, когда драконий дым начнет затягивать здесь все горизонты, а царь с семейством окажется в не меньшей опасности, чем евреи.

Я бежал по лестнице, прыгая через ступеньку. Завернув за угол на этаже, где располагались мои комнаты, я сказал себе: с кем бы ни была сейчас Ниночка, это не имеет значения. Всех выгоню вон! А ее саму отошлю в ее покои. Я редко употреблял власть, но, если уж это происходило, она безошибочно чувствовала: лучше послушаться. Наверное, в моем голосе появлялись какие-то особые нотки. Итак, я засажу ее под замок, после чего незамедлительно созову к себе всех, кто, как мне было известно, уже был настроен против монаха. Шагая через зал, я загибал пальцы. Первым номером у меня числился, конечно же, архиепископ. Распутин слишком часто призывал крестьян игнорировать священнослужителей и отыскивать Бога лишь в собственных сердцах. Далее шел верховный командующий, потому что монах все время высказывался против войны, да еще и весьма страстно. Надо отдать должное царю Николаю: в этом плане он держал свои позиции твердо. Когда Распутин высказал желание благословить войска на фронте, царь взревел: «Посмей только ступить на эту святую землю, и я велю тебя тотчас повесить!» Подобной решимости и настоящего величия он не проявлял больше ни разу. Ни до того случая, ни, увы, после.

«Быть может, — думалось мне, — следует позвать князя Юсупова и великого князя Павловича: у этих двоих свои причины ненавидеть Распутина. Так, есть еще один-два человека… — И тут неожиданная мысль посетила меня: — Слишком обширный заговор неизбежно провалится. Нам не нужна сеть, нам требуется молот. Как говорят старые бабушки, „тяжкий млат, дробя стекло, кует булат“».

Еще я знал, что на моей стороне непременно окажется мой старый друг Владимир. Он уже бросил вызов Распутину во время заседания Думы, произнеся пламенную речь о том, что монах прибрал к рукам всех царских министров. Как бишь он выразился? Ну да, он сравнил их с марионетками. Отличная фигура речи. Кто бы мог ждать от него подобной решимости? Кстати, он и пистолетом неплохо владеет.

Однако нам придется соблюдать осторожность. По мнению крестьян, Распутина невозможно убить. Репутация неуязвимого особенно укрепилась после того, как та оборванка попыталась выпустить ему кишки, крича, что убивает антихриста. У нее была отличная возможность, но она ее упустила. Да, ее нож вспорол мягкие ткани, так что все кишки вывалились наружу, но какой-то местный врач сумел запихнуть перепутанную массу на место и заштопать ему брюхо.

«Да, похоже, этого черта будет чертовски трудно прикончить».

Сообразив, что самым нехарактерным для себя образом сотворил каламбур, я рассмеялся. Так, хихикая, я и вошел в свои апартаменты.

Моя Ниночка сидела одна, занимаясь шитьем. Она подняла глаза, светлые волосы обрамляли идеально красивое лицо в форме сердечка.

— Какая-то шутка, милый? — спросила она.

— О да, — сказал я. — Но вовсе не предназначенная для милых женских головок.

Протянув руку, я ласково коснулся ее подбородка. Она сморщила носик.

— Чем это от тебя пахнет, любовь моя?

Оказывается, я забыл вымыть руки после посещения драконов.